Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл

сна служителю берегового арсенала, которого Роут назвал среди участников подготовки. Расход также оплатил дом Норрел. Инга показала номер выдачи, затем вернулась к поздним расходным листам.

— Часть записей из ваших четырех листов уже удалось сопоставить с исходной книгой арсенала. По другим ждем подтверждения. Вывоз на «Вольную» и выдача продуктов перед ним стоят и там.

Я посмотрела на знакомые строки. Их переписывала Лиора. Теперь рядом с ее почерком лежала заверенная копия другой рукой. Мне захотелось, чтобы Нелла это увидела.

Вошла Селма с дорожной сумкой. Я поднялась так быстро, что задела стул. Она улыбнулась мне.

— Рада видеть вас на ногах. Как спите?

— Последние дни плохо.

— Обсудим после, если останется время. Сейчас я принесла то, за чем меня вызвали.

Селма приехала на попутном судне. С ней были записи первых осмотров и сохраненная посуда с остатками настоя. Она объяснила Инге, что отмечала еще у Липового причала: тяжелое состояние после отравления, заторможенность, слабость. По составу остатки соответствовали сильному снотворному. Это согласовывалось с записью лавки, но не позволяло установить, кто налил его в чашку.

— Когда я подошла к вам, вы уже пришли в сознание, — сказала она мне. — Все, что было раньше, я знаю только со слов людей на судне.

Я кивнула, стараясь собраться с мыслями.

Инга вернула мне лист с показаниями Роута.

— Здесь он утверждает, что остальная команда могла уйти на берег. Йорен и Нелла сообщали другое. Их вызовут отдельно. Вам не нужно отвечать за то, чего вы не видели.

— Я не видела, как готовили настой и как его мне дали. Могу рассказать только о том, что было после пробуждения.

— Именно это и расскажете.

Арден спросил о распоряжениях из Рассара. Инга показала в описи, какие уже сопоставили с прежними учетными записями. По другим еще искали свидетелей.

— Покушение на судне и затопление Рассара рассматривают отдельно, — сказала она. — Вывод по каждому обвинению сделает коллегия.

Я попросила копии для подготовки к слушанию. Инга велела выдать их по описи. Мне хотелось перечитать все дома, хотя я уже понимала: готового приговора в этой папке нет.

В коридоре Селма задержала меня на несколько минут. Спросила о еде, о головокружении, о сне. Я ответила, потом неожиданно для себя спросила:

— Вы ведь тогда не знали, смогу ли я жить как прежде?

Селма посмотрела мне в лицо.

— Не знала. Видела, что вы отвечаете, дышите сами, пытаетесь встать. Дальше нужно было наблюдать. Вы сильно отравились.

Я благодарила ее уже у Липового причала, но сейчас повторила. Она сжала мою ладонь и пошла к писцу. Арден подошел ближе.

— Тебе нужно немного посидеть?

— Нет. Хочу вернуться.

Он пошел рядом. На этот раз я сама коснулась его локтя, когда мы спускались по лестнице. На улице отпустила, и он ничего не сказал.

«Вольная» была готова к выходу. Четыре тюка лежали там, где указал Йорен; Грета проверяла крепления. Нелла передала мне расписки, и я сопоставила их с заказом. Место двух недостающих тюков осталось пустым.

Мы отошли после полудня. Арден занял свое место возле капитана. Я услышала, как он предупредил о лодке у выхода из гавани, а Йорен ответил, что видел ее. Они работали привычно, и я только теперь заметила, насколько боялась услышать в их разговоре спор о том, кто здесь главный.

На следующее утро на первой пристани нас ждали. Хозяин приемного двора пересчитал четыре тюка, проверил пломбы на обертках и расписался. Я получила плату и убрала деньги в сумку. На выполнение этого заказа ушло больше сил, чем я могла бы объяснить людям у подводы.

Вечером мы рассчитались с командой за закончившуюся неделю. Нелла проверила отдельные дни оплаты Ардена и Талы, чтобы ничего не выдать дважды. Агна после ужина унесла мою миску раньше, чем я успела встать.

— Завтра с утра Мира поможет с приемом еды. Сами на все столы не разрывайтесь.

Я согласилась. Нелла дождалась, пока мы останемся вдвоем, и попросила достать тетрадь Лиоры.

В каюте она села на освободившийся стул. Я вынула тетрадь из ящика. Обертка была сухой, но на мягкой обложке обозначился сгиб. Нелла осторожно разгладила его пальцами.

— Я хотела поговорить об одной записи. Еще когда брала читать. Только не знала, что могу предложить.

Она нашла страницу с короткими напоминаниями. Между записью о сундуке и зачеркнутой строкой стояло: «После развода написать Сине. Пусть знает, что я все-таки ушла».

— Кто это?

— Сина Корд. Жила рядом с ее матерью, потом открыла швейную мастерскую в Белых воротах. Лиора ей иногда писала. Перед отъездом просила меня передать известие, если сама не сможет сразу.

При первом чтении я эту запись не запомнила.

— У тебя есть адрес?

— Есть. Только я не понимала, что ей написать. Что Лиора теперь свободна?

Нелла провела пальцем по краю страницы и остановилась, не касаясь чернил.

— Я помню, как она собирала вещи. Все спрашивала, не слишком ли большой сундук. Потом вдруг рассердилась и велела оставить оба. Сказала, что имеет право увезти свое.

Я ждала. Нелла поправила обертку под тетрадью.

— Я тогда обрадовалась. Думала, вот теперь получится.

Мне нечего было ответить так, чтобы ей стало легче. Я подвинула к ней чистый платок и осталась сидеть рядом.

— Развод она получила, — сказала я спустя некоторое время. — И из дома ушла. Этого у нее уже никто не отнимет. Ты можешь написать именно об этом, если хочешь выполнить просьбу.

Нелла взяла платок, но к лицу не поднесла.

— Не от ее имени.

— Конечно. От своего.

Мы составили короткое письмо. Нелла написала, что выполняла просьбу Лиоры: развод был оформлен, судно из приданого осталось в ее собственности, дом Норрела она покинула. Ни слова о счастливой новой жизни, которую Лиора якобы уже успела прожить. Писала Нелла сама. Я только назвала дату по документу, когда она попросила.

Потом она отложила перо.

— Если Сина захочет ответить, пусть пишет мне?

— Да. Через контору Белых ворот. Там знают, как передать нам почту.

Нелла перечла письмо. Сложила его и долго прижимала ладонью, прежде чем поднять голову.

— Марта, а у тебя там кто-нибудь остался?

Я услышала свое имя и не сразу поняла вопрос.

— Подруга. Мы давно дружили. Родителей уже не было. Детей тоже.

— Она знает, что с тобой случилось?

— Не знаю, что ей