Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл

Нелла смотрела на меня, и я впервые рассказывала об этом человеку, от которого не ждала решения, верить мне или нет.

— Я иногда думаю, что бы ей написала. Она бы начала с того, что спросила, ем ли я вообще что-нибудь, кроме того, что остается на кухне. У нее была привычка покупать для меня лишний творог. Я каждый раз говорила, что сама умею ходить в магазин.

Я улыбнулась и почувствовала, как защипало глаза. Совершенно некстати вспомнила дешевый пакет, который подруга совала мне перед уходом, и то, как я ворчала, потому что не хотела нести еще одну сумку.

Нелла придвинула ко мне тот самый платок.

Я взяла его. Несколько минут мы сидели молча, потом Нелла спросила, любила ли я работу. Я рассказала про пекарню, про утренние поставки, про женщину, которая всегда покупала два пирожка и утверждала, что второй для мужа, хотя съедала его еще у двери.

Когда я замолчала, Нелла улыбалась.

— Вот это я могу представить. У Агны тоже есть такой покупатель. Только у него второй пирог для брата.

Я засмеялась, все еще держа платок у щеки.

Перед уходом мы снова посмотрели на тетрадь. Решили заказать у Талы плотный чехол с завязками, чтобы мягкая обложка больше не сгибалась среди других вещей. Нелла предложила оставить внутри два ровных листа картона. Я согласилась и попросила ее выбрать размер вместе с Талой.

— Хранить будем здесь? — спросила она.

— Пока здесь, отдельно от судовых счетов. А потом закажем сухой личный ящик. Ты сможешь брать ее, когда захочешь.

Нелла завернула тетрадь и передала мне. Письмо Сине забрала с собой, чтобы утром отнести в пристанскую контору.

На следующий день мы ушли ко второй пристани. Письмо приняли к отправке, Нелла убрала расписку в свою сумку.

У нового причала торговля шла хуже, чем я рассчитывала. Две женщины искали полотно, которое мы раньше брали на большом складе. Небеленое от Келя им не подошло. Они поблагодарили и ушли к другому прилавку. Я проводила их взглядом, потом записала, сколько таких отказов набралось за утро.

Денежный запас у нас оставался, но каждая потерянная продажа уменьшала возможности следующей закупки. Мы с Неллой пересмотрели список для сбора и вычеркнули то, что пока было нечем оплатить.

Арден в это время вернулся от смотрителя. Соседнему судну требовалось место для тяжелой выгрузки; нам предлагали сдвинуться к другому настилу.

— Йорен говорит, перейти можно, — сообщил он мне. — Но там неудобный подход для покупателей. Я сказал, что сначала нужно закончить выдачу и спросить тебя.

Я посмотрела на людей у Талы. Одной женщине она как раз прикладывала к плечу переделанную вещь.

— Через два часа. Раньше нельзя. Пусть меняют время выгрузки или помогают перенести наши столы на берег.

Арден передал ответ. Через некоторое время пришел сам смотритель, они с Йореном нашли другое решение, и до вечера мы остались на месте.

Я закончила выдачу вместе с Неллой и не возвращалась к вопросу о переходе до закрытия.

К вечеру Тала принесла чехол для тетради. Я заплатила за работу и ткань. Вместе с Неллой мы вложили внутрь две плотные прокладки, проверили, не стягивали ли завязки обложку. Тетрадь легла ровно. Я убрала ее в сухой ящик стола, отдельно от копий для суда.

На следующий вечер я пошла к Ардену посоветоваться об обратном переходе. Остановилась перед дверью его каюты. За ней было тихо. Еще несколько дней назад я вошла бы после короткого стука, уверенная, что он обрадуется.

Я постучала и дождалась ответа.

Он сидел возле окна с картой. На полке лежали рукавицы, рядом стоял деревянный гребень. Я увидела его и отвела взгляд к стулу.

— Можно поговорить?

Арден поднялся, убрал карту со стула.

— Конечно.

Я села, положила на колени расписание, но не развернула.

— Я пришла спросить про дорогу. И поняла, что опять собираюсь разговаривать только о работе.

Он остался стоять, потом сел на край койки. Между нами было меньше шага.

— Я не хочу торопить тебя, — сказал он. — Но мне тоже не хватает обычного разговора.

— Я видела, как ты говорил с Тареком и остальными. Потом с красильщиком. Ты не пытался сделать меня виноватой. Я это поняла.

Арден посмотрел на свои руки.

— Мне стоило понять раньше, до того, как я написал ту записку.

— Почему ты ее написал?

Он поднял голову. Я удержала его взгляд.

— Я знаю, зачем вам нужны были люди и корабль. Я спрашиваю, почему ты решил, что со мной можно поговорить потом.

Арден некоторое время молчал. Я ждала, пока он заговорит сам.

— Когда они пришли ко мне, я снова знал, что могу им дать. Куда послать людей, с кем договориться. Они спрашивали и ждали ответа. Я очень давно не видел, чтобы от меня чего-то ждали, кроме сведений о затопленном хранилище.

Он провел ладонью по лицу.

— Мне понравилось. Настолько, что я начал отвечать раньше, чем понял, чем расплачиваюсь. Думал, соберу хороший план, и ты увидишь, что согласиться разумно. Я оставил тебе место в конце разговора, который должен был начать с тебя.

Я сжала лежавший на коленях лист.

— Ты боялся, что откажусь?

— Да. И еще боялся, что после слушания все разойдутся. Получу свое имя обратно, а дальше окажется, что за семь лет люди научились обходиться без меня. Я понимаю, как это звучит. Они пережили много плохого, а я думал о том, нужен ли им.

— Ты можешь хотеть быть нужным, Арден.

Он посмотрел на меня.

— Но не распоряжаться твоей жизнью, чтобы это доказать. Я знаю.

Мне было жаль его. И себя тоже. Я устала делать выбор между этими двумя чувствами, словно заботиться о нем можно было только ценой отказа от того, что болело у меня.

— У меня там, раньше, была похожая глупость, — сказала я. — Я считала, что если все будет вовремя, дома будет еда, счета оплачены, на работе ни одного срыва, то со мной захотят остаться. Муж привык, что я все улажу. Я привыкла улаживать. Мы почти перестали друг друга замечать, пока я не поняла, что дальше так не могу.

Арден слушал, не перебивая.

— После развода я долго училась не предлагать людям больше, чем