Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл

Тот, кто привязывал ремень к ножнам, встал.

— Я оставил мастерскую и троих работников, чтобы прийти сюда. Если все опять сводится к письмам, мне пора домой.

Арден кивнул.

— Я понимаю. Ты приехал, рассчитывая на мои слова.

— Раньше на них можно было рассчитывать.

Мне захотелось сказать, что раньше его не держали семь лет в запертом помещении. Я сжала пальцы сильнее и промолчала. Арден стоял рядом со столом. Он не посмотрел на меня, не попросил ни словом, ни жестом сделать этот разговор легче.

— В этот раз я дал слово за другого человека, — ответил он. — Ты вправе больше не верить моим обещаниям.

Мужчина забрал вещи. За ним ушел еще один. Они молча вышли, и я вдруг заметила, как мало людей осталось у стола.

Остальные заговорили между собой. Тарек дождался тишины.

— Я передам твой ответ тем, кого здесь нет. Но собирать их снова больше не обещаю.

— Не обещай. Я сам объясню, что произошло, если они захотят слушать.

Арден письменно подтвердил отказ, попросил передать копию в пристанскую контору. Тарек взял бумагу. На прощание они пожали друг другу руки, но обратно он нас не провожал.

На улице Арден остановился у стены. Я ждала, пока он уберет оставшуюся копию.

— Мне жаль, что пришлось тебе это объяснять перед ними, — сказала я.

Он поднял голову.

— Не жалей об этом. Я сам поставил тебя в такое положение.

Я могла коснуться его руки, но вместо этого спросила, куда он собирался теперь.

— К красильщику. Потом к остальным, кто ждет груз. У Неллы есть список?

— Есть. Четыре тюка он оставил нам, два уже ушли. Вернуть их не получится.

— Я знаю. Нужно, чтобы он услышал от меня, почему ему сообщили другое.

Я пошла с ним. Мне самой предстояло проверить окончательную выдачу.

Красильщик уточнил, кто назначал дни приема груза. Арден ответил: коммерческие условия согласовывались со мной, погрузка и переход — с Йореном. Его прежнее распоряжение следовало считать отозванным.

— Мне главное, чтобы завтра тюки уехали, — сказал хозяин. — Больше я их перекладывать не буду.

Я проверила упаковку: все четыре тюка оставались сухими. Мы подтвердили час подвоза и вышли во двор.

Арден спросил, сколько пришлось заплатить из-за лишней перевозки.

— Три марки. Счет у Неллы.

Он достал кошелек, отсчитал деньги. Я не протянула руку сразу.

— Это из твоей оплаты?

— Из того, что уже заработал. Расход возник из-за меня.

Я приняла монеты. Счет был на три марки; в кассу следовало вернуть именно столько.

К Келю мы зашли вместе. Он при Ардене сверил запись с моим экземпляром расписания. Потом я вернулась на судно, а Арден пошел к двум оставшимся заказчикам. К вечеру принес их подтверждения.

Нелла внесла три марки в книгу как возмещение расхода и убрала счет. Затем перевернула страницу ко мне.

— На утро все готово. Проверьте только вот эту выдачу. Остальное я уже сверила.

Я села рядом. Теперь, когда можно было уйти к себе, мне хотелось еще посидеть с ней. Нелла терпеливо ждала, пока я дочитаю одну и ту же строку.

— Давайте я прочту вслух, — предложила она.

— Я вижу.

— Вижу, что видите. А число уже второй раз пропускаете.

Я потерла переносицу и отдала ей лист. Нелла прочла, я проверила имя получателя и поставила подпись.

Из кухни вышла Агна, положила передо мной тарелку.

— Мира закончит с посудой. Завтрак я разложила по времени. Ночью сюда не приходите проверять тесто, мне утром нужно будет от вас решение, а не человек, который стоит и забывает, зачем пришел.

Я хотела ответить, что не собиралась, но Агна знала меня уже достаточно хорошо.

— Ладно, — сказала я. — Тогда просто поем.

Она вернулась на кухню. Нелла осталась рядом и занялась своими записями. Я ела медленно.

Чуть позже с берега принесли приглашение в канцелярию. Инга Рейн просила нас с Арденом прийти утром, до отхода. Я сообщила Йорену время. Он проверил, успевали ли мы принять груз, и сказал, что закончит погрузку, пока нас не будет.

В канцелярии нас провели в комнату с большим столом. Инга Рейн отложила почту, предложила сесть. Я узнала ее подпись на папке раньше, чем успела рассмотреть лицо.

— Вы возвращаетесь к началу сбора? — спросила она.

Я назвала день и показала расписание.

— Хорошо. Рассмотрение вашего дела начнется через девять дней. До этого понадобитесь для сверки показаний. Если измените место стоянки, сообщите в контору.

Инга развязала папку, достала несколько заверенных листов.

— Пришла копия показаний Роута. Вам нужно с ней ознакомиться. То, что касается вас лично, потом уточнит писец.

Я прочла начало. Роут назвал свое настоящее имя, подтвердил, что командовал «Вольной» при выходе из Норвена, и указал, кто передал ему деньги перед рейсом. Дальше шли вопросы и ответы. На первом допросе он утверждал, что получил распоряжение только вывести судно в протоку. Позднее признал: знал, что корабль собирались затопить.

Я задержалась на строке о каюте.

По его словам, Дарвен велел не выпускать меня, пока Роут с охраной не покинет борт. Чтобы я не мешала, мне должны были дать настой.

Я прочла это еще раз. На бумаге не было ничего от той ночи: ни воды в проходе, ни боли в пальцах, которыми я дергала ручку. Только несколько ровных строк о женщине, которую следовало оставить за дверью.

— Он говорит, что слышал это от самого Норрела? — спросила я.

— Так он показал, — ответила Инга. — При этом просит учесть, что начал сотрудничать. Поэтому мы проверяем обстоятельства, которые можно подтвердить независимо от его слов.

Она положила рядом выписку из книги портовой расчетной конторы. Запрос туда отправили после первых сведений о переводе пленника на судно. Теперь пришел заверенный ответ: перед выходом «Вольной» Роут получил отдельную выплату со счета дома Норрел. Сумма совпадала с названной на допросе. При книге сохранилась его расписка.

— Обычная оплата капитану? — спросила я.

— За обычный рейс была другая запись. Здесь указана дополнительная выдача по поручению управляющего. Роут назвал место и день получения до того, как ему показали ответ конторы. За что ему платили, проверяем дальше.

Следующий лист был копией записи лекарской лавки. Там отпускали средство для