Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

В продаже Браслет викингов Вороны Одина | доставка по России

https://runa-master.ru › Кельтские украшения › Браслет тотемный «вОроны»

В наличии

Браслет Вороны Одина из сериала Викинги. Каждое наше изделие … смертью и миром мёртвых, с землёй и небом, наделяют шаманским могуществом.

Н-да, не намного лучше.

Я разочарованно цокаю, и Коваль советует, вытянув указательный палец (ноготь обгрызен) к потолку:

— Попробуй через библиотеку.

— Чё?

— Какую-нибудь большую. Мобыть, Александрийскую? — Коваль задумчиво шамкает губами и кивает. — Самая крутая.

— Кирюшенька, солнышко, её спалили ещё римляне, — напоминает Валентин. — И на каком языке он её читать будет? Арамейском?

Коваль невозмутим:

— Тадыть Ленинскую. Не самая крутая, но самая большая.

Некоторое время мы с удивлением смотрим на него, затем я перехожу на сайт государственной библиотеки и повторяю запрос.

ПРОГРЕСС 10%

ЭБ ССГБ — КАРТОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ЭБ ССГБ — ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДИССЕРТАЦИЙ: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ЭБ ССГБ — НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ПРОГРЕСС 40 %

ЭБ ССГБ — РУКОПИСНЫЕ МАТЕРИАЛЫ: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ЭБ ССГБ — ИЗОИЗДАНИЯ: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ЭБ СГСБ — ПЕРИОДИКА: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ПРОГРЕСС 100 %

ЭК ССГБ — ЭЛЕКТРОННЫЙ КАТАЛОГ: НАЙДЕНО 1 ЗАПИСЕЙ

ЭБ ССГБ — СТАРОПЕЧАТНЫЕ КНИГИ: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

ЭБ ССГБ — УНИВЕРСАЛЬНОЕ СОБРАНИЕ: НАЙДЕНО 1 ЗАПИСЕЙ

ЭБ ССГБ — НАЦИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ: НАЙДЕНО 0 ЗАПИСЕЙ

Я нажимаю по ссылке электронного каталога.

Мёртвые вороны Брониславы Новосёловой. Мои омичи: ежемесячный бюллетень о жителях Омской области издательства «Вечерний Омск» и Комитета по культуре и искусству администрации Омской обл., 2002, № 4 (7 апр.)— / учредитель: трудовые коллективы издательско-полиграфического комплекса «Вечерний Омск». — Омск, 2002 — . — 42 см.

Периодика.

ЭЛЕКТРОННЫЙ РЕСУРС ОТСУТСТВУЕТ

Скорчив телефону недовольную мину, я тыкаю в «Универсальное собрание».

Конаков, Василий Александрович.

Язычество народов в устье Оми с VI тысячелетия до н. э. по XIII век н. э / В. А. Конаков; АН СССР, Отд-ние истории, Ин-т археологии. — М.: Наука, 1986. — 382,[1] с., [2] л. ил.: ил.; 23 см.; ISBN (В пер.) (В пер.): 3 р. 20 к.

Цитаты из текста:

• стр. 191

океану. Птицы. Композиция с птицами сохранится до XIX в. и отразится, как мы уже видели, в орнаментике оконных наличников, домашней утвари, украшений (кольца, браслеты, ожерелья и др.) Западной Сибири. По всей видимости, эта традиция берет начало ещё в языческих верованиях, где птицы (сороки, орлы и др.) олицетворяли светлых богов и приносили

• стр. 230

Ворон с древних времён пользовался дурной славой. Считалось, что образ чёрной птицы принимают домовые, черти. В ворона перевоплощались души плохих людей («чёрная» душа — «чёрный» ворон). Дом ведьмы можно было узнать по сидящему на нём ворону

• стр. 249

ворон). Чтобы отпугнуть гибельные силы, убитых воронов вешали в конюшне, в хлеву. Пользовались успехом обереги с изображением мёртвых птиц. Согласно поверьям, чёрт, увидев в образе мёртвой птице погибшего собрата, старался держаться от жилища как можно дальше

Я пару раз перечитываю текст, пока его смысл не проступает из марева букв. Оберег? Пускай оберег. Что-то такое и представлялось, хотя Вероника Игоревна вряд ли покупала браслет для защиты от тёмных духов и, скорее, руководствовалась соображениями вроде «Ух, какая красивая штучка».

Телефон возвращается к Ковалю, я — к созерцанию пейзажа. Дорога сужается, и лес подбирается к самым окнам: скребёт-шуршит по стеклу; помаргивает солнцем сквозь кроны деревьев.

Знаете, Приморское шоссе обалденно старое. Оно лет шестьдесят уже уводит машины к плотине, пустыни и туннелям на материковую часть полуострова, и, Богом клянусь, в этой дороге скрывается нечто потустороннее. В советские времена тут возили заключённых ГУЛАГа, и Приморское шоссе превратилось народными устами в Шоссе Ангелов. Потому что летом тела жрут мошкара и гнус, а зимой лютый холод — шансов выжить ноль. Днём это не так заметно, а ночью… Помню, в третьем классе мы заплутали с Дианой по лесу и вышли на Приморку, в её тягостную, неприятную полумглу. Темнота клубилась впереди, темнота клубилась позади, сбоку чернел обрыв. За ним, далеко внизу, пульсировали огни города. Повизгивал ветер, мелькали бельма фар. Мы шли по обочине, и, казалось, очередная машина сшибёт нас, раздавит. Диана, как малыш, вцепилась в мою руку. Она до жути боялась остаться одна — там, на этом мрачном шоссе. Она всегда боялась оставаться одна. Смешно: Диана, которая съехала стоя с Холма Смерти, которую почти ничего не пугало, страшилась лишь одиночества, и одиночество её настигло.

Словно поддавшись моим мыслям, справа мелькает автобусная остановка, за которой, под розовато-золотистым небом, за сизыми елями и промозглым туманом, сгнивает дом Дианы. Мне странно и больно, что он там и что я проезжаю мимо, когда Дианы внутри нет. Будто давным-давно нарушили законы физики, и пространственно-временной континуум в этой точке лопается от напряжения, от неразрешимого противоречия. Трещит по швам.

Неприятный порез от Дианы и несостоявшийся спуск с Холма смерти. Наша невнятная переписка — годами, пятилетками — и неловкий, безумно неловкий разговор вчера. Неказистая каморка на складе и нежилой дом. Неизвестная девушка без лица и ненормальная Диана, которая штурмом берёт машину коллекторов. Эта реальность неслучившегося, необратимого, непоправимого встаёт вокруг меня и внутри меня лесом «не». Зудит, раздирает, огнём выедает солнечное сплетение и опаляет щёки. Я сажусь удобнее, но не могу успокоиться. Смотрю в окно, на экран телевизора, а в голове каруселью мелькают образы: встреча накануне, Диана, Вероника Игоревна, их пустой дом.

Спина и бедра затекают, я вытягиваясь, но сиденье впереди мешает и превращает поездку в маленький ад. В ад Дианы, которой некуда идти и не к кому обратиться. В ад Дианы, которую не защитили никакие обереги. В ад Дианы, которую я попросил оставить меня в покое.

Я подбираю ноги под себя, снова вытягиваю, но мышцы ноют, и сердце ноет, и моя рука нависает над местом пореза.

— Ты чего? — спрашивает Валентин.

Я качаю головой. Действие ещё не осозналось, не пробежало электрическим импульсом по нейронам и только копится, копошится внутри. Мне хочется выключить мысли. Мне хочется отвлечься, потушить невидимое пламя в груди, и на пределе этого желания — там, где оно, подобно графику экспоненты, устремляется к бесконечности — мои пальцы падают на ткань рубашки и со всей мочи вдавливаются в рану.

Сон четвёртый. Над осевшими могилами

Узкой грядой мы поднимаемся к скиту. На отвесных склонах колоннами растут сосны: боком, жопой, корнями, под острым углом, под