Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

де кто иной плуть, сказалъ ему, которой; вмѣсто Атамана, человѣка безграмотнаго, оную грамоту составилъ, и тѣмъ къ возмущенію начало сдѣлалъ. При сикъ словахъ тотчасъ приказалъ ихъ, какъ самыхъ возмутителей покоя ихъ, во первыхъ Атамана, потомъ Козаковъ, Ефрема Петрова, Леонтія Познѣева съ братомъ, Ивана Саламату и прочихъ, муча на дыбѣ, вкладая голову и ноги въ хомутъ, супонью затягивалъ, бить плетьми нещадно и жечь огненъ, потомъ велѣлъ Атаману Максимову отсѣчь голову, а прочихъ связать руки и ноги, какъ равно я тѣхъ всѣхъ, кои съ ними въ городѣ противу его сопротивлялись, а людей его во время приступовъ побили, кромѣ тѣхъ, кои бѣгствомъ до Азова животъ свой спасти могли, и тамъ злодѣйство оное губернатору донесли, замучивши бросать съ раскатовъ, утопить въ рѣкѣ Дону и притокѣ, а домы ихъ разорить и пожитки пограбить. Изменниковъ же, Илью Зершиковя и Соколова, въ милость свою принявъ, честь имъ воздавалъ, и такъ равно и тѣмъ, кои той же шайки съ ними были.

Какъ же скоро Булавинъ надежно въ Черкаскомъ утвердился и сдѣлался войсковымъ Атаманомъ, то объ ономъ увѣдомилъ своихъ сообщниковъ на Донцѣ и по Дону, призывая ихъ къ себѣ. Почему немедленно, съ великимъ числомъ набранною волницею съ верховыхъ юртовъ, отъ запольныхъ рѣкъ Хопра , Медвѣдицы, Бузулука и почти со всего Дона, выше помянутой Некрасовъ, посада пѣшихъ на отгонныхъ лошадяхъ, къ Булавину въ Черкаской прибыль, такъ равно и отъ прочихъ мѣсть къ нему множество стеклися.

Булавинъ, получа не малую силу, тотчасъ вознамѣрился Азовъ осадить, а для легчайшаго взятья чрезъ подосланныхъ своихъ, подговорилъ находящихся тамо сосланныхъ Стрѣльцовъ и Козаковъ къ возмущенію и бунту, какъ скоро отъ войскъ его къ городу приступъ учинится, въ чемъ и было уже съ ними условленось о взятьѣ Азова, чтобъ и Таганрогскую крѣпость отобрать. Онъ раздѣлилъ для сего толпу людей своихъ на двѣ части, и въ мае мѣсацѣ послалъ одну въ пяти тысячахъ, подъ предводительствомъ своего полковника, Некрасова, въ образѣ верховнаго Атамана, подъ Азовъ, а другую, почти въ такомъ же числѣ, съ полковникомъ же своимъ, Дранымъ, чтобъ слѣдовать вь Слободскіе полки, давъ сему грамоту, для объявленія оной тамошнему народу, съ тѣмъ, что, хотя, де, въ войске Донскомъ и было предъ симъ междоусобіе и смятеніе, но нынѣ, по усмиреніи, возстановлена, по прежнему, тишина, и для того, чтобъ всякие люди, торгующіе и прочіе, какъ сухопутно, такъ и водою, ѣздили бъ съ запасомъ и съ прочимъ до Черкаскаго и въ другія мѣста безъ опасности, для чего, де, симъ всѣмъ и объявляется. Въ самой же вещи оная дана была Драному съ тѣмъ, чтобъ чрезъ то ему свободнѣе въ селеніяхъ проходить и выведывать, гдѣ войска Царскіе находятся, а жителей обольстить къ ѣздѣ до нихъ. Изъ всѣхъ сихъ предпріятій Булавина, уповать было должно, что, по отобраніи Азова съ Таганрогомъ, намѣренъ онъ былъ, для избежанія за свои дѣла казни, со всѣмъ Дономъ отдаться въ Турецкое державство. Точію коль скоро то злое намѣреніе его о взятіи Азова, двумъ старшинаимъ, Ивану и Василью Фроловымъ, извѣстно стало, то тотчасъ прибѣжавъ въ Азовъ, оное намереніе ево тамо объявили, почему принята противу его всевозможная предосторожность, и чрезъ оную вдругъ притомъ открылся и заговоръ тотъ злодейской, которой Булавинъ, чрезъ подосланныхъ отъ себя, у нихъ вселилъ было. Всѣ оные единомышленники его были няйстрожайще заключены, о чемъ и Государю донесено было. Некрасовъ съ войскомъ своимъ и съ принадлежащимъ орудіемъ къ Азову, а Драной съ своими въ Изюмской Слободской полкъ, пошли.

Какъ обо всѣхъ оныхъ мятежахъ, бунтѣ и предпріятіяхъ Булавина, Государю Царю, Петру Алексѣевичу, со обстоятельствомъ донесено было, не взирая на то, что Его Величество тогда съ Королемъ Шведскимъ, Карломъ XII, дело въ Польшѣ имѣлъ, онъ, отдѣля часть войска, въ томъ числе баталіонъ гвардіи Преображенской; немедленно послалъ со оною, для искорененія и сокращенія злодѣевъ, паче для отонменія за убійство Князь Юрья Долгорукова, брата его роднаго, Гвардии Maiopa Князь Василья Володимеровича Долгорукова, чтобъ безъ пощады всѣхъ злодѣевъ и жилища ихъ истреблять, и пойманныхъ казнить и вешать. Но чтобъ иногда нечаянное нападеніе и на ближайшія Россійскія мѣста отъ оныхъ бунтовщиковъ воспоследовать не могло, повелелъ сего для и новое Павловское селеніе крѣпостнымъ строеніемъ, орудіемъ и войсками укрѣпить, почесу и прочія ближайшія къ нимъ мѣста также укрѣпляться стали. Долгорукой, получа тотъ Царской указъ, при отправленіи своемъ, послалъ впередъ себя наскоро въ Изюмской полкъ за бригадира полковника, Гаврилу Кропотова, съ двумя драгунскими полками, а съ Слободскими полками же чтобъ сообщился съ нимъ бригадирь, Феодоръ Володимеровичъ Шидловской, и дабы обще старались злодѣевъ техь не допустить до полку Изюмскаго и прочихъ къ разоренію ихъ; ибо оной ближайшей къ Донцамъ и граничить съ німи, и дѣлали бъ поиски и военныя действія надъ ними.

Къ симъ еще, по Указу Царскому, на другой день прибыли Гетманскіе четыре полка, Компанейскіе, Чеснокова, Кубасинскаго, Кожуховскаго и Полтавской городовой, въ которомъ былъ полковникъ Левенецъ. Итакъ съ Слободскими полками, Изюмскимъ, Ахтырскимъ, Харьковскімъ, Суймкимъ и Острогожскимъ сообщась, стали по меже отъ Донцовъ Изюмскаго Города, и дѣлали безпрестанные разъѣзды. Куда и самъ Князь Долгорукой съ Генералъ-Маіромъ, Княземъ Григорьемъ Волконскимъ, и съ драгунскими полками, за ними жъ последовалъ.

Между тѣмъ временемъ Булавинской полковникъ, Драной, пришелъ къ Бахмуту и, ставь при Бахмуткѣ рѣчкѣ, послалъ вь городъ, объявляя жителямъ данную ему отъ войска грамоту, что на Дону все успокоено, чтобы они такъ же были спокойны, и что присланъ онъ къ нимъ, чтобы быть ему у нихъ такъ какъ былъ Булавинъ прежде; чему, жители, увѣрившись, вышли къ нему, по обычаю, съ хлебомъ и солью, а священники со крестами, и кропили его и войско освященною водою, препоручая себя и городъ подъ его управленіе.

Помянутой Драной, какъ походной Атаманъ, получа городъ Бахмутъ, тотчасъ послалъ гультайной шайки полковника, Голаго, съ войскомъ, для изведанія, въ Изюмской уѣздъ, о Царскихъ полкахъ, которой, перешедъ Донецъ, увѣдалъ, что въ Валуйскомъ уѣзде при рубежной рѣчкѣ, Уразовой, стоить Сумской полкъ. Онъ, воровски подкравшись ночью, напаль на спящихъ и, рубя всѣхъ сопротивляющихся, невзирая что и его Козаки прогоняли, вломился въ обозъ, не опасаясь и стрельбы пушечной. Онъ, сыскалъ ихъ полковника, Андрея Герасимовича, раненаго, велѣлъ его мучительски изрѣзать, прочихъ же старшинъ такъ же побилъ, а оставшихъ, съ Козаками бегущихъ, въ рѣкѣ топилъ, а во время утреннее найденныхь скрывающихся; такъ же побилъ, и бегущихъ въ рѣкѣ Уразовѣ потопиль, чемъ одержалъ ихъ весь обозъ, пушекъ пять, знамена и всю военную збрую, и съ такою знатною