Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

Донскаго, вышеписанной къ Намъ, Великому Государю, къ Нашему Царскому Величеству, верныя службы, пожаловали Мы, Великій Государь, Наше Царское Величество, ихъ же, Донскихъ Атамановъ и Козаковъ, и все войско Донское, честными и знатными войсковыми клейноты, войсковымъ Атаманамъ въ знакъ ихъ управленія, перначь серебренной съ каменьемъ золоченъ, бунчугъ съ яблокомъ и съ доскою и съ трубкою серебренною золоченъ, знамя большое писанное на камке золотомъ, и на тѣхъ войсковыхъ клейнотахъ подписаню имянно, что пожалованы они, Донскіе Атаманы в Козаки, симъ Няшимъ, Великаго Государя, жалованьемъ аа вышеписанныя вхъ службы въ вѣчную на смертную память потомкамъ ихъ. Да къ вышеписаннымь же воинскимъ клейнотамъ, указали Мы, Великій Государь, послать въ прибавку къ нимъ же, Атаманамъ и Козакамъ, шесть анамемъ камчатыхъ, писанныхъ золотомъ и серебромъ станичныхъ. И того ради Мы, Всепресвѣтлѣйшій и Державнѣйшій Великій Государь, Царь и Великій Князь, Петръ Алексѣевичь, всея Великія и Малыя и Белыя Россіи Самодержецъ, и многихъ государствъ и земель, Восточныхъ, и Западныхъ, и Северныхъ отчичь и дѣдичь, и наслѣдникъ, и Государь, и обладатель, Наше Царское Величество, сею нашу, Великаго Государя, милостивую жалованную грамоту, имъ, Донскимъ Атаманамъ и Козакамъ, и всему войску Донскому, дать повелѣли, усмотря тѣ ихъ вышеписанныя многія верный и усердно радѣтельныя службы въ неугасимую ихъ славу, и дабы имъ, и дѣтямъ, и сродникамъ, и потомкамъ ихъ, видя такую неизреченную къ себѣ Нашу, Царскаго Величества, милость и жалованье, Намъ, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и сыну Нашему, Царскаго Величества, благоверному Государю, Царевичу и Великому Князю, Алексѣю Петровичу, и наслѣдникамъ Нашимъ всея Великая, и Малыя, в Бѣлыя Россіи, служить такожде всегда вѣрно и радетельно, аа что къ нимъ, Атаманамъ и Козакамъ, и къ дѣтямъ и къ сродникамъ, и къ потомкамъ ихъ, за верныя ихъ предбудущія службы, Наша, Царскаго Величества, милость будетъ всегда съ приращеніемъ. Дана сія Наша, Царскаго Величества, милостивая жалованная грамота, за Нашею, Царскаго Величества, Государственною печатью, въ Царствующемъ Нашемъ Великомъ градѣ, Москвѣ, лѣта отъ созданія мира 7214, а отъ Рождества Избавителя нашего Iисуса Христа, 1706, мѣсяца Февраля 21 дня, Государствованія нашего 24 года. Подлинную грамоту, по Указу Великаго Государя, подписали: Бояринъ и Адмиралъ Феодоръ Алексѣевичь Головинъ, Дьяки Иванъ Волковъ, Михайла Радостамовъ.

Во время жъ продолжающейся со Шведами войны, донесено Государю было, что Донъ населился и войско Донское наполнилось безчисленно крѣпостными бѣглыми, Россійскіми людьми, и тѣмъ оскудели многія вотчины, такъ, что подоженныхъ казенныхъ сборовъ собирать и на службу въ рекруты давать людей со оныхъ нѣкого, а чрезъ поводъ такой, для избежанія тѣхъ податей и поборовъ могутъ и болѣе къ нимъ перейти. Что Государь принялъ со уваженіемъ, и въ исходѣ 1707 году послалъ того для съ наставленіемъ на Донъ, чтобъ выискивать техъ беглыхъ людей и высылать бы ихъ на прежнее жилище, полковника Князь Юрья Володиміровича Долгорукова, съ пристойною командою, а въ войско Донское объ ономъ, для повиновенія, грамоту. Но какъ скоро то на Дону извѣстно стало, тотчасъ оказалась слѣдующая грамота, писанная съ тѣмъ, чтобъ станишные Атаманы съ Козаками до того выискиванія не допускали, а старались бы тому воспрепятствовать, и Князя Долгорукова до того не допустить, въ противномъ же случаѣ сыщиковъ всѣхъ бить до смерти. Которая грамота якобы слѣдуя, во первыхъ, по рѣкѣ Севернаго Донца чрезъ станицы, даже до Бахмута, въ коемъ тогда былъ определенной отъ войска Донскаго надъ соловарами Атаманомъ Кондратій Булавинъ, до рукъ его дошла, и имѣль ея при себѣ, до времени прибытія на Донъ сыскнаго командира съ командою.

Сей злодей, Кондрашка Булавинъ, былъ войска Донокаго Козакъ, жительства изъ бывшей Трехибенской станицы, при Северномъ Донце. Онъ определенъ былъ отъ бывщаго войсковаго Атамана, Ильи Григорьева сына, Зершикова, вѣдомства ихъ, войска Донскаго, въ Бахмутѣ къ соленому заводу, надъ работными людьми соловарами, Атаманомъ. Гдѣ будучи, имѣлъ онъ при себѣ набранныхъ гультяевъ Запорожцевъ, Черкасъ и прочихъ людей, сотъ до пяти человекъ. Онъ ходилъ съ ними иногда и заграницу, на Крымскую степь, верста на сто и болѣе, и разрывалъ тамо находящееся курганы, въ коихъ, а паче въ большихъ, сыскивалъ кладовъ неположенныхъ имъ, чемъ хотѣлъ обогатить себя.

Коль скоро Донцамъ извѣстно стало, что въ вѣдомство ихъ, на Сѣверной Донецъ, въ юрты Донскія, сыщикомъ бѣглыхъ людей, Князь Юрья Долгорукой, съ командою слѣдуетъ, Булавинъ тотчасъ, съ гулевою своею шайкою, пошелъ изъ Бахмута на встрѣчу оному, и, передавши Донецъ, нашелъ его, стоящаго близъ Шулгинской станицы, при рѣкѣ Айдарѣ, которая въ Северной Донецъ впадаетъ, воровски напавъ на него ночью, убилъ его и всю его команду и, отсѣкши Княжую голову, тѣло съ прочими бросилъ въ волчью яму.

Cie учиня, при посылкѣ той головы, какъ сказывается на Дону, въ городъ Черкаскъ, извѣстилъ объ ономъ все войско, что онъ все исполнилъ въ силу войсковаго приговору, и требовалъ на то себѣ отъ онаго дальнейшего повелѣнія. Точію какъ объ ономъ самовольномъ убийствѣ войсковой Атаманъ, Лукьянъ Максимовъ, съ старшинами, увѣдомились, жестоко устрашились. Они тотчасъ объ оной дерзости въ Азовѣ губернатор и Звенигородскаго наместника, Ивана Андрѣевича Толстова, съ отсылкою къ нему Княжой головы, увѣдомили, и то, что вскорѣ нѣсколько войска для поимки бунтовщиковъ, а паче Булавина, отправлено на Донецъ быть имѣетъ. Куда на Донецъ войсковымъ приговоромъ войско и послано, а отъ губернатора объ ономъ съ извѣстіемъ, такъ равно и отъ войска Донскаго, къ Государю писано.

Между тѣмъ Булавинъ пошелъ внизъ по Донцу, обълвлялъ въ станицахъ о данной ему, яко бы отъ войска грамотѣ, и о повеленіи къ недопущенію выбора людей съ Дону, чѣмъ увѣрялъ Козаковъ и, привлекая тѣмъ къ себѣ, многихъ склонилъ.

Булавинъ услышалъ, что войско изъ Черкаскаго на него вооруженно идетъ, съ тѣмъ, чтобъ поймать его и съ сообщниками. Онъ противу сего видъ смѣлости всѣмъ своимъ плутамъ показалъ, обвиняя въ неправости оной Атамана войсковаго и старшинъ, ободрялъ товарищевъ своихъ не быть робкимъ въ невинности своей. Козаки Черкаскіе, нашедъ на него, по непринятомъ отъ нихъ увещаніи напали, при самомъ Донцѣ, и учинили съ нимъ найжесточайшее сражеше и производили оное между собою на немалое время, и почти въ началѣ съ раанымъ боемъ, даже, наконецъ,Черкаскіе преодолѣвать Булавинскихъ стали и, осиливши ихъ, побивали и рубили, такъ что бѣгствомъ спасать себя стали. Въ которомъ сраженіи Черкаскіе весьма старались о поимкѣ, или бы убить Булавина, но не токмо въ живыхъ, ниже въ трупахъ убитыхъ, по окончаніи боя, тела его сыскать не могли. И такъ тѣмъ соверша, возвратились только съ нѣсколькимъ числомъ изъ мятежниковъ, пойманныхъ въ городъ Черкаской, кои объявили обо всемъ