Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

4. Что важно в итоге

Мечта о полете

Мария говорит, что после того дня, едва не ставшего для нее последним, она пересмотрела свои приоритеты. Тогда ей было 19 лет. Она выросла в Кастелламмаре-ди-Стабия, в окружении римских вилл и повседневной нищеты маленького городка к югу от Неаполя, находящегося в тисках каморры, омерты, где процветала преступность. Однажды она случайно попала в самый центр событий. Внезапно оказалась заложницей во время ограбления банка и 18 минут провела с пистолетом у виска. Затем все произошло очень быстро: захвативший ее преступник был застрелен, другой член банды открыл по ней огонь. Она стояла, окаменев, пока один заложник, молодой человек, не схватил ее за руку и не повалил на пол. Тридцать пуль просвистели мимо, некоторые пролетели сквозь ее распущенные волосы. Вся жизнь пронеслась перед ее глазами, она подумала, что это конец. Но нет. Она выжила, более того, осталась цела и невредима. Рано вышла замуж и родила дочь еще во время учебы на археологическом факультете. Сегодня Мария Рисполи работает в Археологическом парке Помпеи. «Моя мечта всегда заключалась в том, чтобы с помощью нашей деятельности изменить ситуацию в этом регионе», — говорит она.

Считаю, что она идеально подходит для проекта, который я в первый год работы в Помпеях считал самым важным, но который поначалу мало кого воодушевил. Театр с участием местной молодежи, устроенный в Помпеях, объекте всемирного наследия? Что это вообще такое, какое отношение это имеет к археологии и охране памятников? Никто не говорил этого прямо, но взгляды команды во время совещаний были гораздо красноречивее, чем сдержанное молчание.

Позже, после премьеры в заполненном античном театре Помпей, в мае 2022 г., Мария сказала мне, что смысл происходящего ей был ясен с самого начала. Но она задавалась вопросом: почему он это делает? Почему он интересуется нашими проблемами, проблемами молодежи из пригородов Неаполя, хотя сам совсем из другого места?

Я вспоминаю первые дни работы в должности директора Помпей, в начале апреля 2021 г. Тогда в Италии был локдаун, парк был закрыт для публики. Объявление о моем назначении было полтора месяца назад. Шесть недель непрерывных нападок. И конца не было видно. В день официального объявления, сделанного министром культуры, два члена научного совета ушли в отставку в знак протеста против моего назначения. Слишком молод, слишком неопытен. Сто сорок профессоров и бывших сотрудников Управления по охране памятников подписали петицию против моего назначения. Я до сих пор не видел этого списка, только отдельные имена узнал от друзей. С некоторыми из подписавшихся я был знаком лично — и довольно давно. В офис в Пестуме приходили анонимные письма, где меня или моих сотрудников оскорбляли, называя коррумпированными, некомпетентными и криминальными. Эти письма были направлены в прокуратуру, полицию, местную прессу.

Группка разочарованных пенсионеров и профессоров ополчилась на проект, который до своего перехода в Помпеи я реализовал в Велии, древнегреческой колонии, входящей с 2020 г. в состав Археологического парка Пестума. В древности она славилась здоровым климатом. Античный театр города (прекрасно расположенный среди старых оливковых деревьев, с видом на море) был отреставрирован в 2000 г., античные ряды сидений, там, где они не сохранились в первозданном виде, были восстановлены с помощью натурального раствора. Когда в 2020 г., будучи директором Пестума, я также стал ответственным за Велию, мы включили театр в число наших приоритетов. Поскольку раствор повсюду потрескался, в трещинах разрасталась растительность, что угрожало устойчивости оригинальных сидений из песчаных блоков. Более того, отреставрированный 20 лет назад театр, как ни парадоксально, был недоступен для публики. За время работы в сфере охраны памятников я не раз удивлялся таким случаям, которые не так уж редки: памятник реставрируют, а потом закрывают для посетителей.

В Велии были настолько убеждены в правильности такого подхода, что не оградили более чем трехметровую стену трибуны перилами. Это означало, что посетители, особенно с маленькими детьми, не могли даже приблизиться к руинам театра, потому что падение было бы смертельным.

В результате театр больше не мог выполнять свою первоначальную функцию — быть местом для представлений. Уникальная акустика здания также оставалась скрытой от публики. Когда я впервые поехал с детьми в Велию, мы сели (тогда еще это было запрещено) на ступени и были восхищены этим чудом античной архитектуры. Того, кто стоит перед зрителями внизу, в центре круглой орхестры, служившей сценическим пространством, слышно и в последних рядах, даже если он шепчет!

Таким образом, наш проект, помимо обновления реставрации 2000 г., предусматривал установку перил, чтобы все, кто посещает Велию, будь то взрослые или дети, могли испытать это на собственном опыте.

Вперед, в грязную драку!

Почему именно этот проект стал камнем преткновения, я до сих пор не могу толком понять. Вероятно, это было стечение ряда обстоятельств. Фотография стройплощадки (следует признать, не самая удачная) во время локдауна, с разбросанными досками и полузастывшим раствором, попала в прессу через одну сотрудницу, которой мы по юридическим причинам были вынуждены отказать в продлении контракта. Архитектор на пенсии, реставрировавший театр в 2000 г., распространял через соцсети комментарии, критикуя все наши решения, не зная деталей проекта. Наконец, к этому подключилась и депутат итальянского сената. Так театр в Велии стал даже предметом дебатов в итальянском парламенте, хотя на самом деле он служил лишь предлогом для тирады сенатора, направленной против министра.

Началась настоящая грязная драка. Схема стара как мир, но меня это все равно поразило. Выдвигается обвинение, любое, пусть даже совершенно надуманное. Какая-нибудь местная газета это печатает. Таким образом история приобретает статус реального происшествия, ведь это же напечатано в газете. Если я промолчу, это будет означать, что все так и есть. Если отвечу, это будет означать, что я воспринимаю обвинения всерьез. Значит, нет дыма без огня!

Сенатор, например, начала свою тираду в парламенте с утверждения, что реставрация театра в Велии (стоимостью около 130 000 евро) была поручена фирме, не имеющей необходимой квалификации, без разрешения соответствующего ведомства по охране памятников и в обход обычной процедуры заключения договоров. Ничто из вышеперечисленного не соответствовало действительности. Но, однажды прозвучав, обвинения стали циркулировать повсеместно, и потребовались месяцы, чтобы все начатые расследования, проверки и разбирательства были прекращены. Результатом стало то, что… ничего из этого не подтвердилось. Каждый аспект проекта был тщательно изучен, власти неоднократно выезжали на место, был даже назначен эксперт, собственноручно заново обмеривший весь театр. Если подсчитать, во что все это обошлось, то, вероятно, на эти деньги можно было бы еще раз заново