Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

Греки и римляне всегда представляли себе государство, его административное управление и экономику как город-государство, как центральное поселение с прилегающей сельскохозяйственной территорией. Это, в принципе, не изменилось, даже когда небольшой, изначально незначительный город-государство — Рим — вырос в огромную империю. Римская империя была задумана как союз городов-государств с местным самоуправлением. Римские институты — сенат, консулы, армия и т. д. — в основном остались теми же, что и до превращения Рима в главную метрополию Средиземноморья. Только теперь они осуществляли своего рода надзор над другими бесчисленными общинами. Даже императорская власть изначально не была закреплена институционально. Император был просто политиком, как и любой другой, но он держал в своих руках распределение многочисленных должностей и почестей.

Основой всей экономической и политической теории оставался город-государство, по-гречески «полис» (отсюда происходит наше слово «политика»), civitas по-латыни (что сохранилось в «цивилизации», «цивилизованный» и т. д.). Идеалом уже у греков была автаркия, то есть независимость. В древности предполагалось, что без экономической независимости не может быть политической — доктрина, которая в эпоху либерализации и глобализации сегодня считается устаревшей, хотя эта тема, возникающая, например, в отношениях Запада и Китая, повсеместна. Но уже в древности существовал разрыв между идеалом и действительностью. Римская империя ускорила этот процесс, и Помпеи — яркий тому пример.

Сельскохозяйственные угодья вокруг Помпей составляют около 130 кв. км. Это, конечно, приблизительная оценка, поскольку мы не знаем точных границ с соседними территориями. Но даже если площадь была несколько больше, ее все равно не хватило бы, чтобы прокормить 45 000 человек. Хотя Кампания была и остается одним из самых плодородных регионов Средиземноморья, все же, чтобы наполнить едой столько желудков, потребовались бы дополнительные поля и пашни.

Но это еще не все. Значительная часть сельскохозяйственных угодий, вероятно более половины, в годы, предшествовавшие извержению Везувия, вообще не использовалась для обеспечения населения! Вместо зерна и оливкового масла там производилось вино — на экспорт. Винные амфоры из Помпей были найдены на территории от юга Франции до восточного побережья Испании и от Сардинии до Северной Африки. Они также были обнаружены в Эфесе, в современной Турции. Веттии, нувориши-домовладельцы, с которыми мы познакомились в первой главе, своим богатством были обязаны торговле вином, как и многие другие жители Помпей из высших кругов[44].

В Оплонтисе, небольшом портовом городке в окрестностях Помпей, в результате раскопок были найдены значительные по античным меркам складские помещения. Известные под несколько вводящим в заблуждение названием «вилла B», они имели более 70 комнат на двух этажах и располагались прямо у воды. Отсюда помпейское вино отправлялось по всему Средиземноморью. Об этом свидетельствуют осколки более 1300 амфор, найденных там. Во дворе комплекса, недалеко от нескольких сотен перевернутых амфор, ожидающих повторного использования, находилась небольшая печь, в которой плавили сосновую смолу. Ее использовали для герметичного запечатывания амфор, предназначенных для транспортировки по морю.

Другая, немалая, часть территории была занята роскошными виллами, владельцы которых принадлежали к высшим кругам римского общества. У Цицерона была вилла в Помпеях, как и у семьи полководца Агриппы, друга и зятя императора Августа. Вторая жена императора Нерона, Поппея Сабина, владела огромной виллой недалеко от порта Оплонтис, известной как «вилла А», раскопанной лишь частично. Эта форма землепользования также отнимала сельскохозяйственные площади, которые могли бы кормить местное население.

Поэтому Помпеи в значительной степени зависели от импорта, в том числе основных продуктов питания. Иначе город просто не смог бы выжить. С экономической точки зрения система, похоже, функционировала: город экспортировал вино и другие товары, чтобы импортировать зерно, которое сам не мог выращивать в необходимых количествах. Ранний случай сетевой экономики, не столь уж непохожей на наши глобализированные товарные циклы, по крайней мере на первый взгляд. Ведь при более внимательном рассмотрении оказывается, что под покровом якобы современной сетевой экономики значительная часть населения жила в нищете и упадке, которые нам сегодня трудно представить.

Одна из причин того, что эта форма отставания в развитии в Античности так и не была преодолена, заключалась в рабстве: оно было структурно связано с войной и постоянной экспансией (только так в систему можно было влить большое количество новых рабов), то есть зависело от внеэкономических факторов. Вероятно, поэтому в Риме так и не развилась экономика, сравнимая с современной (в смысле автономной общественной сферы деятельности и экономической теории)[45]. И, вероятно, поэтому конец римской экспансии во II в. н. э. столетием позже привел к экономическому спаду, который в долгосрочной перспективе предопределил крах античного мира.

Как бы там ни было, в I в., когда экономика Рима еще находилась в полном расцвете, росли и Помпеи — демографически, экономически и урбанистически. В малом масштабе здесь повторялось то, что в Риме, античном мегаполисе, давно стало реальностью: Рим тогда зависел от импорта зерна из Северной Африки, чтобы прокормить собственное население.

Когда — в какой-то момент истории существования Помпей, вероятно в течение первой половины I в. н. э., — население города превысило число жителей, которых могли прокормить окрестные земли, должно быть, сначала никто этого не заметил. Только когда в сложной средиземноморской сети возникал дисбаланс, эта ранняя форма глобализации проявляла свои теневые стороны.

Перебои со снабжением, погодные катаклизмы, засуха, социальные волнения в отдаленных регионах империи могли привести к колебаниям цен, выводивших экономическую систему Помпей из равновесия. Это произошло как минимум один раз при жизни уже упомянутого Гнея Аллея Нигидия Мая, по надписи на гробнице которого можно оценить численность населения Помпей. Среди благодеяний покойного упоминается и смягчение последствий четырехлетнего дефицита зерна, сильнее всего ударившего по социально незащищенным слоям населения. Гней Аллей Нигидий Май покупал зерно по цене 5 динариев за меру, чтобы затем перепродавать его народу по 3 викториата (что составляло около 1,5 динария). Кроме того, он раздавал народу хлеб per amicos suos, «через своих друзей», то есть через сеть своих клиентов, бывших рабов и друзей в современном смысле, каждое утро собиравшихся у него в атриуме.

Удивляет то, что в одном из самых плодородных регионов Средиземноморья в мирное время мог возникнуть четырехлетний дефицит продовольствия, который удалось смягчить лишь благодаря «зерновой скидке», финансируемой местным политиком. Возможно, это не так и странно, если вспомнить, что, например, сегодня конфликт на Украине ставит под угрозу снабжение зерном даже те страны, которые традиционно производили его с избытком. Немецкий институт международных отношений и безопасности весной 2022 г. указывал на то, что дефицит зерна в результате боевых действий особенно остро скажется на Северной Африке, то есть на одной из «житниц Рима», когда-то снабжавшей значительную часть империи.