Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

об этом, — пообещал Чжаньлао, — А тебе следует забыть о ней навсегда. Чем скорее, тем лучше: пропитанную кровью повязку должно срывать одним движением. Светила не должны вмешиваться в жизнь мира смертных, это неестественно. Вы должны лишь сиять в вышине, направляя их судьбы. Не бойся, юный Хен. Клан Цветов позаботится о своем герое.

Чанмин низко поклонился:

— Благодарю вас, господин Цзи. Это многое значит для меня. Полагаю, что теперь я должен доложить Его Величеству о том, что узнал?

— Ты не сможешь этого сделать, — покачал головой Чжаньлао, — Его Величество отбыл к верховьям Алой Реки, чтобы получить послание Истинных Богов. Не беспокойся: когда он вернется, я доложу ему. Что до тебя… Ты должен будешь отправиться в Царство Яростных Духов. Пока тебя не было, оттуда пришли тревожные вести. Пошел слух о том, что бывший генерал Байху Сяо из Клана Тигров обрел освобожденную силу Короля Демонов. Ты должен выяснить, правда это или нет.

Чанмин замер, пораженный услышанным:

— То есть, вы хотите сказать, возможно даже, что жертва Инь Аосянь была напрасной?

— Я нахожу это маловероятным, — признался патриарх Цветов, — Но проверить нужно все варианты. Как-то, что у демонов может в ближайшее время появиться новый Король… Так и то, что прежний Король никуда и не девался.

Взглянув в удивленные глаза наследника Светил, дух хризантемы невесело рассмеялся:

— А что тебя удивляет? Ты сам верил в то, что Бог Войны могла выжить после формации Развеивания Духа. Если могла она, — почему не мог и Король Демонов? Я не удивлюсь, если окажется, что генерал Байху — лишь подставная фигура. А на самом деле Король как правил ими, так и правит.

— Но если так, разве Его Величество не должен знать об этом? — спросил Чанмин.

— Его Величество не интересуют предположения, — ответил Чжаньлао, — Найди точные сведения, найди доказательства, — и тогда мы сможем просить его принять решение.

— Принять решение…

Чанмин прикрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Какое решение можно принять, если это правда?

Наследник Светил спрашивал это — и сам страшился услышать ответ.

— Это решать Его Величеству, — строго осадил его патриарх Светил, — Не тебе и не мне. Мы можем лишь надеяться, что наша вера имеет под собой основу. Что даже без Бога Войны простые солдаты смогут спасти Небеса.

— Будем надеяться, — протянул Хен Чанмин.

Да только слабая это была надежда. С самого рождения он привык знать, что лишь Бог Войны может одолеть Короля Демонов.

И лишь недавно узнал оборотную сторону этой судьбы.

Сделав шаг назад, наследник Светил поклонился:

— Благодарю вас за наставления, господин Цзи. В таком случае я откланяюсь и отправлюсь готовиться к походу в Царство Яростных Духов.

Когда он ушел, Цзи Чжаньлао какое-то время выжидал, не принимаясь ни за какие дела. Лишь убедившись, что Хен Чанмин не вернется, чтобы продолжить разговор, патриарх Цветов направился на встречу с Ху Цзиньпьеном.

— Судя по твоему мрачному лицу, — приветствовал его дух сокола, — Опасения подтвердились.

Дух хризантемы поморщился, но все же кивнул:

— Опасения подтвердились. Четвертый Бог Войны все еще жива. И находится в столице Западной Вэй.

Ху Цзиньпьен отрешенно, без видимого интереса, кивнул, не спеша говорить что-либо в ответ.

Он знал, что давний союзник продолжит сам.

— У тебя есть там кто-то? — спросил Чжаньлао, на всякий случай не уточняя вслух деталей, которые воин Клана Птиц поймет и без слов.

Дух сокола покачал головой:

— Из заслуживающих упоминания — никого. Сейчас все силы моего клана отведены на границы с Царством Яростных Духов. Мы ждем сигнала для того, чтобы начать наступление. Я могу снять кого-то с поста, но лишь ненадолго.

На какое-то время патриарх Клана Цветов задумался, что-то подсчитывая про себя.

А затем решительно потребовал:

— Призови сюда братьев Болао. Сразу же, как только сможешь. Я хочу, чтобы они позаботились о герое нашего клана.

Ху Цзиньпьен искоса посмотрел на него и искривил губы в легкой усмешке:

— Клану Цветов очень повезло. Что у него такой заботливый глава.

Глава 15. Барышня не слушает предостережений

— Милосердная Гуаньинь, прошу тебя, прости мое малодушие и сними с меня этот грех.

Вновь и вновь склонялся Цзянь Вэйан перед статуей богини в её святилище. Вновь и вновь произносил он слова покаяния, прося прощения за то, что сделал. Но каменный лик оставался недвижим, как будто даже она, сострадающая всему сущему, с презрением смотрела на такого грешника.

С презрением смотрела на предателя.

— Я виноват, милосердная Гуаньинь. Я виновен в своей трусости, которой бессилен противостоять. Помилуй меня, милосердная Гуаньинь, и укажи мне, что я могу сделать, чтобы искупить мой грех.

«Чтобы помочь Аосянь», — мысленно закончил мужчина.

Что он мог сделать? Что? Герои романов, на которых он так хотел быть похожим в детстве, наверняка вышли бы с одним мечом против всех головорезов госпожи Фенфанг. Но у него и меча-то не было, не говоря уж о навыках, что позволят справиться со всеми в одиночку. А если даже свершится чудо, и он выйдет победителем из этой битвы, — не в головорезах была её сила. Не пройдет и дня, как двое бродяг, посмевших покуситься на уважаемого человека, окажутся в руках Ведомства Исполнения Наказаний.

Мастера Бессмертной секты наверняка нашли бы какой-то способ решить ситуацию с помощью хитроумных заклинаний. Но не был Вэйан хорошим учеником. Удача — это все, что было подвластно ему хоть немного. И даже в этом он был ограничен.

Иначе не оказался бы в таком положении.

— От меня отвернулась Судьба, милосердная Гуаньинь. Если бы не та встреча в игорном доме… Если бы головорезы госпожи Фенфанг не выбрали именно этот день… Или наоборот, напали лишь немногим раньше… Если бы не все это, то ничего бы не случилось!

Но безмолвствовал каменный лик. Взгляд богини как будто отвечал ему:

«Не лги себе и не ропчи на Судьбу. Ты сам принимал решение.»

«Ты сам всему виной»

— У меня не было выбора, — почти прошептал Вэйан.

Но не верили в это, кажется, ни богиня, ни он сам.

Ранним утром в святилище Гуаньинь было достаточно немного народу. Никто не обращал внимания на молодого заклинателя, что стоял на коленях перед статуей.

Никто не знал о том, какой тяжкий грех он совершил.

Не обращал на них внимания и Цзянь Вэйан. Никто из этих людей не смог бы его понять. Никто из этих людей не смог бы ему помочь. Они были просто фоном, фоном для мук его совести.

И все-таки, сквозь терзавшую сердце боль он услышал то,