Однажды в сказке: Мрак над Златоградом - Алексей Дзюба

− А по-другому нельзя? Она же кормилица, коровушка-то наша, да и Дедушка скучать по молоку будет. Она же нам как родная! − Василиса искала повод убедить супруга отказаться от этого решения, но понимала, что это не получится.

Муромец отрицательно помотал головой, не в силах сказать что-либо. Василиса сидела молча, теребя кончик косы, по щёкам лились слёзы, но она уже не обращала на них внимания. Затем молча кивнула мужу, давая согласие, не в силах сказать это вслух, и задумчиво уставилась на кончики своих длинных волос. Затем, улыбнувшись со слезами на глазах, протянула свои косы в сторону Муромца, показывая их.

− Во-о-т! − только и смогла она выдавить из себя, но увидев непонимающий взгляд мужа, добавила. − Волосы! Ты сказал можно волосы, так вот, возьми!

Встав и подойдя к зеркалу, Василиса решительно срезала ножницами две косы и протянула онемевшему от удивления Муромцу, который, растерявшись, взяв их как драгоценность, держал перед собой на вытянутых руках, глядя жене в глаза.

− Так этого мало будет, − не нашёл что сказать витязь.

− Ступай на площадь, мало не будет, − возразила жена, повязывая на голове платок. − Да ступай уже! — окрикнула она Муромца, приводя его в чувство и выйдя из дома вслед за ним.

* * *

Мастер оружейник, осмотрев волосы, покрутив их и растянув, утвердительно кивнул, подтверждая пригодность этого материала. Тогда по совету супруги Муромец вместе с мастерами вышел на площадь.

Возле крыльца собралась уже целая толпа девушек, женщин, старух, в повязанных на голове платках и держащих в обеих руках свою девичью гордость, которую растили всю свою жизнь. Мужчины из рук в руки принимали её, как бесценное сокровище, но вскоре рук уже перестало хватать, поскольку со всех сторон на площадь приходили новые женщины. На крыльце выросла гора из женских кос, лица воинов и мастеров посветлели. Собранного вполне должно было хватить, и даже с запасом, а испытания, которые провели на следующий день утром, показали отличные свойства жгутов.

Ближе к обеду назначен был смотр войска. Нужно было выступать, дальше тянуть было нельзя. Из дружины набрали только тысячу воинов, остальных оставили в городе, чтобы не оставлять Златоград совсем без защиты. Из числа горожан удалось набрать и вооружить всего две тысячи, многих желающих просто не взяли по причине здоровья или редкости их ремесла. Совсем обескровить город тоже нельзя, иначе незачем его защищать, если город вымрет целиком.

Муромец шёл по рядам, всматриваясь в лица. Страха ни у кого в глазах он не видел, только одна решимость, но вот числа воинов не хватало. У Жреца армия подготовленная, а здесь только новички. Эти же мысли читал Муромец в глазах Добрыни.

− Добрыня, разреши и мне пойти с войском! − на пути витязей встала Настасья в полном боевом облачении, глядя прямо в глаза наместнику.

− Настя, да разве же ты одна сможешь изменить исход боя? Тут нам бы ещё несколько тысяч найти, − как-то с нежностью в голосе ответил Добрыня.

− Так я не одна, с войском своим, − тут девушка, вытащив рог, подала сигнал, раздавшийся на всю округу.

Из дворов всего города донеслись ответные сигналы рогов, которым, множась, дальше и дальше отвечали новые. Затем всё стихло.

Но тут со всех улиц послышался гул строевого шага, нарастая и приближаясь к площади с разных сторон города. И вскоре на площадь под удивлённые взгляды воинов, чеканя шаг, вступили десятки, а потом сотни воинов. Сливаясь в единое войско, они заполняли свободное место, а за ними подходили всё новые и новые сотни.

Вооружение у них было разнообразное, но вполне годное и правильно подобранное. На головах воинов были надеты шлемы с личинами, скрывавшие лица, но по фигурам было понятно, что все воины − женщины. Вскоре последний десяток занял своё место и всё затихло. Воительницы стояли ровными рядами, замерев как изваяния.

Добрыня с Муромцем шли вдоль строя, осматривая новое войско, дивясь про себя, как это Настасья Микулишна смогла обучить и вооружить незаметно в городе столько женщин и ни одна из них не проговорилась.

Илья, проходя мимо одной сотни, так и не заметил неловкое замешательство сотника от его скользнувшего по ней взгляда.

− По-моему, мы что-то упустили, Илья, а? − задорно пошутил Добрыня.

Илья же улыбнулся молча, ему сейчас многое стало понятно из событий нескольких дней.

− Ну, благодарствую, Настасья! Правда, не знаю, что сказать, − поражённый увиденным, обратился Добрыня к Микулишне. − Надеюсь, боевая выучка у них не хуже?

− Если сомневаешься, Добрыня, испытай! − во взгляде Настасьи читался вызов и ещё что-то, ускользнувшее от взора Муромца.

Настасья подала знак, и как по команде всё её войско выстроилось в боевой порядок, ощетинившись копьями и щитами. Послушные своим десятникам, воительницы действовали слаженно и чётко, выполняя все приказы.

− Ладо, ладно, верю! − не найдя, что возразить, сдался Добрыня, − только скажи, когда же ты всё успела-то?

− Давно, Добрыня! Честно, и не думала, что пригодиться, всё, что зарабатывала, на оружие и доспехи пускала, ещё задолго до Жреца начала. Женщинам тоже нравилось, всё же какое-то развлечение, а вот и пригодилось.

− Да, самое главное вовремя. Так тебе и командовать над ними тогда. Тысяцкой будешь! Веди их! − Добрыня посмотрел в глаза Настасье, хлопнув её по плечам.

− Что-то я боярское ополчение не наблюдаю! − вдруг спохватился Муромец.

− Да вон они, в стороне стоят, − указал на дальний угол Добрыня.

В дальнем углу площади стояли толпой несколько сотен воинов из числа наёмников, которые обычно охраняли сухопутные и воздушные караваны. Но по доспехам и вооружению видно было, что бояре не поскупились, потому как возле каждого десятка воинов стоял отпрыск благородного рода в не менее дорогом вооружении. Муромец заметил и Забаву в боевом облачении, так же возглавлявшую свою сотню, с хмурым взглядом наблюдавшую за Добрыней и Настасьей идущих рядом бок о бок.

Пока витязи разглядывали войско, никто не заметил, как со стороны пристани вошла вереница людей, несущих на плаще тело человека. Только когда они почти дошли до них, витязи, заметив, повернулись к ним.

− Что случилось?

− Пришёл корабль из Година, там был этот человек.

Склонившись над раненым, витязи увидели следы копоти на лице, а также пробитую стрелой грудь. Он был плох, но ещё жив.

− Можешь говорить?