Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Ага. Судя по его поведению, ты не очень успешно донесла свою мысль. Вдруг Николя тоже подумал, что у вас просто пауза в отношениях, – засмеялась Лизавета.

– Николя на заработки уехал.

– Но он же вернется, – отметила Лиза и, немного подумав, сказала: – Я почти уверена, что Чистюля ничего такого Киру не скажет, а вот Макс мог разболтать. Придется опять звать его на кофе и выспрашивать, посвятил ли он своего глубоко уважаемого друга в подробности твоего прошлого.

– Если и так, то это мое прошлое, его это не касается.

– Ага, успокаивай себя, успокаивай. Ви тоже лет десять назад была.

– Ви вмешалась в мою жизнь. Из-за нее пострадала не только я, но и моя мама, ты... и даже Евражка.

Полночи подруги проговорили, поэтому на следующий день поднялись поздно. Вроде бы Ева выговорилась, но всё равно, переполненная мыслями, долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок.

– А у вас с Максом что? – спросила за завтраком, когда они доедали принесенный им торт.

– Ничего, – Лиза пожала плечами.

– А тортики он тебе просто так носит?

– Видимо, да. Вот у вас просто секс, и ты говоришь, что это не отношения. А у нас даже секса нет. Тоже не отношения…

Еве показалось, что Лиза говорила с сожалением.

– Он тебе нравится?

– Какая разница, нравится он мне или нет. Всё равно у нас ничего не будет, – вздохнула она, отводя глаза.

– Почему?

– Потому что я шлюха, – грустно сказала Лиза и, поднявшись, начала убирать со стола. – Кому шлюха нужна? Тем более ему. Он всю мою подноготную знает.

– Тоже мне, – фыркнула Ева. – Скиф тот еще блядушник. Не голубых кровей. Трахает всё, что движется.

– Для несерьезных развлечений у него кто-то позабористее, видать, есть. А для серьезного я не подхожу. Опять всё неидеально, – засмеялась Лиза.

Ева посмотрела на часы.

– Мне пора. У меня кое-какие дела дома есть. Созвонимся потом, может, приеду к тебе вечером.

– Я только рада буду. Давай ты и правда сумку тут оставишь. Чего ее возить туда-сюда, – предложила Лиза.

– Конечно, оставлю. Как я объясню, откуда у меня сумка, которая стоит, как чугунный мост.

– Точно. Конечно, можно сказать, что это моя сумка, ты ж от меня едешь.

– Ага, а потом, если что, скажем, что это ты с Молохом спишь, а не я, – посмеялась Ева и, увидев звонок от матери, тут же ответила: – Мам, я уже еду домой.

– А ты у Лизы?

– Да, – подтвердила дочь, почуяв что-то неладное в вопросе матери.

С чего бы ей уточнять, действительно ли она у Лизы. Вроде во вранье ее никогда не подозревали.

Сбросив звонок, она набрала маму по видео.

– Тёть Жень, привет! – Лизка влезла в телефон и отправила маме Евы воздушный поцелуй.

– Привет, Лизонька. О, какие вы сонные. Проснулись недавно?

– Конечно. Болтали всю ночь. Что случилось, мам? Я уже домой собралась.

Возникла небольшая пауза, которая Еву насторожила.

– Дочь, мне твой друг подарок прислал.

– Какой друг? – глупо спросила она, чувствуя, как похолодели внутренности. – Кир?

– Кир, – кивнула Евгения Денисовна. – Там была карточка, и я позвонила, чтобы поблагодарить. Теперь с тобой поговорить хочу.

– Что он тебе сказал?

– Жду тебя дома. Приедешь, обсудим.

***

От удивления Ева забыла спросить, что за подарок прислал Кир. По дороге домой ее так и подмывало позвонить Скальскому и всё выяснить, но она удержалась, сначала решив поговорить с матерью.

Ко всему была готова, но не к тому, что, войдя в квартиру, застанет родительницу за укладыванием чемодана. Он был пустой, лежал распахнутый на кровати, но около него уже собралась кучка вещей.

– Ты куда-то собираешься? – изумившись, спросила Ева.

– Не знаю еще. Вот ты мне сейчас и скажешь: собираться или нет. Твой друг прислал мне две путевки в санаторий.

На тумбочке у кровати стояла ваза с огромным букетом цветов, там же лежали буклеты с путевками и от руки подписанная карточка с именем дарителя и номером телефона.

– Что он тебе сказал? – волнуясь, спросила дочь.

– Я позвонила, чтобы поблагодарить его. Решила, что это уместно, раз он оставил номер телефона. И Кир мне доступно всё объяснил. Что мне ни в коем случае не стоит расценивать его жест как нечто оскорбительное, это всего лишь знак внимания и забота о моем здоровье. А если мне это не подходит, то я могу смело выбросить всё в мусор. Что скажешь?

– Скажу, – незаметно переводя дыхание, ответила дочь, – что тебе нужно расценивать этот жест именно так, как он говорил. Это вполне в его духе, и в этом нет ничего неуместного. Тем более, для него это копейки. Можешь спокойно собираться в поездку. Что еще он сказал? – пыталась выяснить, выдал ли Кир свою версию их знакомства.

– Еще я спросила, почему же он не вручил мне свой подарок лично. Ответ был: ты против нашего знакомства. Почему? Вот это меня больше всего интересует.

Ева медленно опустилась на кровать и сцепила руки в замок.

– Рано еще. Мы не так давно встречаемся. Притираемся только... И у нас еще не всё ладно, – пояснила она, хотя в их случае лучше было бы сказать: «всё неладно». – Кстати, это Кир помог мне разобраться с той историей в больнице. Он прекрасно знает, как я переживала, как я тебя люблю, поэтому и организовал эту поездку. Я точно не буду против, чтобы моя мамочка отдохнула и подлечилась, – старалась говорить ровно и не выдавать голосом напряженность и смущение, которые при этом испытывала.

Вопросы мамы понятны, как и ее интерес, но Ева совсем не была готова к такому разговору.

– Он старше меня, – добавила она.

– Насколько старше? – тут же поинтересовалась Евгения Денисовна. – Я по голосу поняла, что он не мальчик. Речь поставленная, всё четко, категорично.

– Ему тридцать три, – смущенно сказала Ева.

– Тридцать три… Не шестьдесят три же! – облегченно воскликнула мать. – Голос, кстати, у него очень приятный.

– Голубая кровь, мамуля, – улыбнулась дочь. – Он сын профессора Скальского, ученого, физика-ядерщика.

– Тоже наукой занимается?

– Нет, бизнесом.