Ползут, чтоб вновь родиться в Вифлееме - Джоан Дидион

оставляете позади Южную Калифорнию и оказываетесь в Долине. «Вы смотрите на шоссе, и оно бежит навстречу, прямое на много миль, бежит, с черной линией посередине, блестящей и черной, как вар на белом бетонном полотне, бежит и бежит навстречу под гудение шин, а над бетоном струится марево, так что лишь черная полоса видна впереди, и, если вы не перестанете глядеть на нее, не вдохнете поглубже раз-другой, не хлопнете себя как следует по затылку, она усыпит вас».

Так Роберт Пенн Уоррен описывал другую дорогу, но с тем же успехом он мог бы написать это и о шоссе 99, которое проходит через Долину; три сотни миль отделяют Бейкерсфилд от Сакраменто, и шоссе между ними тянется прямой линией, которая ни разу не скрывается из виду, когда летишь прямым рейсом из Лос-Анджелеса в Сакраменто. С непривычки пейзаж по обеим сторонам дороги кажется одинаковым в любой точке пути. Привычный же глаз различит, как хлопковые поля плавно сменяются плантациями томатов, а корпоративные владения – земли «Керн каунти ленд» и то, что осталось от предприятий ДиДжорджо, – частными, которые можно узнать по домику и рощице кустарниковых дубов на горизонте. Но это различие, по большому счету, не важно. Всё равно целый день движутся только солнце и оросители «Рейнбёрд» на полях.

Иногда на шоссе 99 между Бейкерсфилдом и Сакраменто появляется городок: Делано, Туларе, Фресно, Мадера, Мерст, Модесто, Стоктон. Некоторые из них разрослись, но все они похожи между собой: одно-, двух-, трехэтажные здания безыскусно расставлены так, что уютный магазинчик одежды соседствует с сетевым универмагом «У. Т. Грант», а напротив Банка Америки расположился мексиканский кинотеатр. Dos Películas, Bingo, Bingo, Bingo. За пределами центра (слово «центр» произносят чуть растягивая, с оклахомским акцентом, который распространился в последнее время в Долине) раскинулись кварталы старых каркасных домов: краска сходит, тротуары трескаются, редкие желтые витражные окна выходят на забегаловки «Фостерз фриз», экспресс-мойку для автомобилей или офис страховой компании – а дальше тянутся торговые центры, многочисленные типовые домики пастельных тонов в дощатой облицовке, и если такой дом видел на своем веку хотя бы один дождь, на его стенах расцветают легко узнаваемые признаки дешевой постройки. Для чужака, который едет по шоссе 99 в машине с кондиционером (и, скорее всего, торопится по делам, как и любой чужак, который едет по шоссе 99, ибо оно не ведет на Биг-Сур или в Сан-Симеон, не ведет в ту Калифорнию, за которой приезжают туристы), эти городки так безлики и бедны, что угнетают воображение. Они будто намекают, что вечера тут коротаются на заправке, а о коллективных самоубийствах сговариваются за бургером, не выходя из машины.

Но помните:

Вопрос: Чем Святая Земля похожа на долину Сакраменто?

Ответ: Видами и разнообразием даров земли.

Шоссе 99 действительно проходит через богатейший и наиболее развитый сельскохозяйственный регион в мире, через огромную теплицу под открытым небом, где растут урожаи на миллиарды долларов. Только вспомнив о богатстве Долины, начинаешь подозревать, что в монохромной простоте ее городков кроется какой-то неясный смысл, что она воплощает склад ума, который кому-то покажется странным. Жители Долины разделяют совершенное равнодушие к чужаку, который проезжает мимо в машине с кондиционером, они не замечают даже его физического присутствия, не говоря уж о его мыслях и желаниях. Ненарушимая обособленность – вот что связывает эти городки воедино. Однажды в Далласе я встретила женщину, очаровательную, привлекательную, привыкшую к гостеприимству и социальной гиперчувствительности Техаса, и она рассказала мне, что за четыре года, которые они с мужем по долгу его службы провели в Модесто, никто ни разу не пригласил ее зайти в дом. В Сакраменто это никого бы не удивило («Видимо, у нее не было там родственников», – сказали мне, когда я поделилась этой историей), ибо города в Долине понимают друг друга, их объединяет особый дух, понятный только здесь. Эти городки одинаково выглядят и одинаково мыслят. Я-то смогла бы отличить Модесто от Мерседа, но это потому, что я там бывала, ходила на танцы, к тому же в Модесто над главной улицей есть арка с надписью:

ВОДА – БОГАТСТВО

ДОВОЛЬСТВО – ЗДОРОВЬЕ

В Мерседе такой надписи нет.

Я говорила, что среди городков в Долине Сакраменто самый нетипичный. Так и есть – но только потому, что он крупнее и многообразнее, только потому, что в нем есть реки и законодательное собрание; истинный же характер его есть характер Долины, его достоинства и печали типичны для Долины. Летом в нем так же жарко; так жарко, что воздух дрожит и переливается, трава выгорает до белизны, а жалюзи на окнах целый день остаются закрыты; так жарко, что август каждый год приходит как стихийное бедствие; и местность здесь такая же плоская – настолько плоская, что наше семейное ранчо с едва заметным уклоном больше ста лет называли не иначе как «ранчо на холме». (В этом году о нем говорят как об участке под застройку, но это уже другая история.) Важнее всего то, что, несмотря на все вливания из внешнего мира, Сакраменто сохраняет характерную для здешних мест обособленность.

Чтобы прочувствовать эту обособленность, гостю достаточно купить две газеты, утреннюю «Юнион» и дневную «Пчела». «Юнион» – республиканское издание, весьма стесненное в средствах, «Пчела» – демократическое и влиятельное («ДОЛИНА ПЧЕЛ! – так озаглавили Макклэтчисы, владельцы издания во Фресно, Модесто и Сакраменто, свою рекламу в отраслевой прессе, – ВДАЛИ ОТ ЛЮБОГО МЕДИАВЛИЯНИЯ!»), но пишут в них очень похожие вещи, и тон редакционной колонки одинаково странный, чудесный и познавательный. В округе, где прочно и надолго укоренились демократы, «Юнион» по большей части тревожно рассуждает о возможности захвата Долины Обществом Джона Бёрча; «Пчела» же, до последней буквы верная завету своего основателя, ведет отчаянную борьбу против фантомов, которых на ее страницах до сих пор называют «властными группировками». Жив еще призрак Хайрама Джонсона, которому «Пчела» помогла стать губернатором в 1910 году. Жив призрак Роберта Лафоллета, которому в 1924 году «Пчела» преподнесла голоса избирателей Долины. В газетах Сакраменто есть нечто не вполне совместимое с местным образом жизни, нечто отчетливо неуместное. Инженеры аэрокосмической отрасли, как выясняется, читают «Сан-Франциско кроникл».

Однако газеты Сакраменто всего лишь отражают его своеобразие, судьбу Долины, навечно парализованной прошлым, которое больше не имеет значения. Сакраменто – город, выросший на фермерских хозяйствах, а затем к собственному изумлению открывший, что землю можно использовать гораздо более выгодно. (Торговая палата может предоставить отчеты о прибыли от сельского хозяйства, но не стоит над ними особенно размышлять; главное – это понимание, знание, что там, где некогда рос хмель, сейчас жилые кварталы Ларчмонт-Ривьеры, а на месте ранчо Уитни сейчас Сансет-сити, тридцать три тысячи домов