Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова

Вот меня и наказала судьба.

Следующее мое пробуждение не такое болезненное. Не знаю, сколько прошло времени, но я абсолютно ничего не чувствую. Будто смирилась со своим положением.

Открываю глаза и первое, что вижу, светлую макушку. Вадим сидит рядом на стуле, склонив голову, и гладит мою руку. Она в царапинах, и я ужасаюсь, какой сейчас он меня видит.

— Привет.

Поднимает голову, смотрит так, будто не верит, что это я или что я вообще в принципе существую.

Челюсть его сжимается. Он что, злится? Будто это я пошла после нашего секса к другому.

— Ну ты и любительница потрепать нервы! По жопе ремнем тебя, видимо, в детстве отец не бил.

Как-то слабо эмоционирую. Видимо, во мне доза успокоительного, иначе бы уже послала мужчину далеко и надолго.

Какого хрена-то вообще?

— Нет, не бил. А где дочь? Она в порядке?

— Ого! Вдруг вспомнила, что у тебя есть дочь? А когда ты бежала через дорогу, где плотный поток машин, о ней ты не думала?

В голове что-то начинает трещать или это крошится зубная эмаль, сжимаю зубы, хочется гневаться тоже, но в миг отпускает.

Я на больничной койке, и, возможно, инвалид, а он на меня орет?

— Ты здесь, чтобы отчитать меня? Не подходящее место, Вадим. Жизнь меня, похоже, наказала и так.

Он снова вспыхивает, его глаза черные, но он быстро берет себя в руки. При этом он продолжает держать мою руку.

— Во всем виновата твоя импульсивность, Моника! Ты, не выслушав меня, сделала свои выводы, и вот к чему это привело, а могло быть ещё хуже.

Добивает мое расшатанное состояние. На щеке от слез разъедает царапину, сколько у меня их, интересно?

— Ты не подумала о Белле и об отце и остальных, кому ты не безразлична! Поступок не умного человека.

— Хватит, прекрати меня отчитывать. Не нужно каждый раз напоминать, что считаешь меня тупой мажоркой!

Он прав во всем, чувства затмили мой разум, когда во мне бурлит вулкан, я не даю своим действиям отчета. И это не значит, что я так поступила не от небольшого ума.

Вадим злится, скорее всего, потому что понервничал. Я его понимаю, на его глазах меня сбила машина.

Мужчина подвигает стул ближе, рассматривает меня, будто под микроскопом. Я же беспокоюсь о том, как сейчас выгляжу.

И спокойным голосом:

— Ника, я не считал никогда тебя тупой. Давай договоримся выслушивать друг друга, разговаривать, общаться, а не делать выводы по тому, что видишь.

— Хорошо.

Мирно соглашаюсь.

Рука Вадима касается моего лица, он обводит, едва касаясь кожи. Скорее всего, там останутся шрамы, но это наименьшее, чем могло все обернуться.

— У меня были такие планы, я хотел провести с тобой весь день.

От его признания сердце сжимается.

— А как же Арина?

— Когда ты уснула, я пошёл к себе в квартиру. Арина сидела возле дверей.

Вадим отводит взгляд, будто ему стыдно посмотреть на меня. А может, он что-то скрывает?

— Она не ждала тебя в квартире?

— Нет. Я с ней расстался в тот день, когда ты передала мне, что она оскорбляла вас.

Легче мне не стало, ведь у меня есть Егор, и что делать дальше, я все еще не знаю. Сердце рвется к этому мужчине, а разум кричит, что его надо оставить в прошлом.

— Что ей нужно было от тебя?

Отодвигаясь от меня, делает рваный вдох, скрещивает руки и откидывается на спинку стула.

— Заявила, что беременна. Я предложил ей съездить в больницу и подтвердить, но она начала истерить, что я ей не верю…

— Господи, Вадим…

Я эту Арину терпеть не могу, за то, что она вообще в жизни Вадима появилась. Наверно, это из-за ревности, но женская солидарность сильнее. Не представляю, что бы было со мной на ее месте. Он бы тоже не верил?

— Ник, ну ты чего? Я точно знаю, что это не мой ребенок, я всегда предохранялся.

Слезы душат, я должна радоваться, что он не поверил этой стерве, но ребенок ведь не виноват.

— Ты бы тоже не поверил мне, да?

— Эй, ты себя с ней не сравнивай. Арина вообще не святая, у нее таких, как я, вагон и маленькая тележка.

Глотаю слезы и соглашаюсь с его мнением насчет бывшей невесты.

— Ты тогда наверняка тоже так обо мне думал. Я приезжала только на выходные, а с понедельника по пятницу могла тусить и зажигать с кем угодно.

— Мне кто-то совсем недавно признался, что я единственный мужчина в плане секса. И если вернуться на четыре года назад, если бы ты пришла и сказала, что беременна, у меня никаких сомнений бы не было.

Наклоняясь ближе ко мне, обдает своим теплом. От него пахнет кофе, табаком и немного больницей, но это, скорее, уже наши запахи смешались.

Мы смотрим друг другу в глаза, словно изучая. Я помню, как в ту ночь горела в его руках, он стал еще мускулистее. Я, конечно, тоже изменилась после родов, да и оба стали старше.

Но страсть все такая же.

— Вадим, ты так и не ответил, как там Белла?

Голос охрип, мужчина напротив пожирает глазами. Когда он так смотрит, мир вокруг исчезает, мне очень хочется знать, какие у него ко мне чувства?

— Вот смотри, Белла записала тебе видео.

Держит телефон передо мной, на дисплее появляется моя доченька. У нее две неаккуратные косички, любимый розовый сарафан, делает губки бантиком и посылает воздушный поцелуй, на фоне слышится голос Вадима, подсказывает дочери.

— Мамуль, привет! — машет ручкой. — Выздоравливай скорее, я очень по тебе скучаю, и папа тоже. Он сказал, ты заболела и не хочешь меня заразить, поэтому в больничке. Слушайся врачей, хорошо? Люблю, мамулечка, и папуля тебя любит. Пока!

Я еще пару секунд смотрю на телефон, на стоп-кадре моя маленькая принцесса. Так соскучилась по ней.

— Мы с ней надолго никогда не расставались. Она не плачет?

— При мне нет. Она побудет пока у дедушки, да? Как тебя спишут, заберу домой.

Он снова гладит мою руку. Признание через дочку сильно меня смутило, возможно, она просто добавила это от себя, и Вадим ничего подобного не чувствует, но так хочется себя утешить.

Хочу приподняться и поцеловать мужчину, но внезапно левую ногу простреливает ужасной болью.

— Ай! Больно!

— Ник, где?

Вадим начинает суетиться и звать врача. Я же откидываю одеяло с себя и смотрю на свою ногу, опухшая, оттенка