Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова

Вадим прав, характер у меня не сахар.

23 Глава

Вадим

Только девять утра, а всем стало необходимо срочно ехать по делам. Пятнадцать минут назад выехал из дома и попал в пробку. В столице по-другому и не бывает, если куда-то срочно надо, лучше выезжать на два-три часа раньше. А я торопился, очень! Три дня не был у Ники.

Моя автомастерская кому-то слишком помешала, видите ли, я занял хороший кусок земли. Моя самая первая точка, с которой все и началось. Мы долго судились, чтобы эту часть выбить в собственное владение, мне помогали Громов и Воронцов. Второй, конечно, больше, он столько денег заплатил нужным людям, а потом я с прибыли ещё отдавал, чтобы отстали, и тут какой-то важный чел объявился, «ни жить, ни быть» нужна эта земля. Подожгли здание, но там не сильно пострадало, типа первое предупреждение. Боюсь представить, что будет вторым…

В общем, я эти дни налаживал контакт с этим челом. Ему нужна земля под ТЦ, там сумасшедший поток машин и вокруг современные постройки. Деньги нужны всем и не совсем честным путем.

На мгновение промелькнула мысль, что Нику сбили по его наводке. Мало ли за мной следят, мне пусть хоть что делают, а вот к близким пусть только попробуют сунуться. На зоне я был, и бояться нечего, кроме как потерять родных людей, а у меня их можно сосчитать на пальцах одной руки.

С горя пополам я приезжаю в больницу. Персонал меня встречают как родного. Медсестрички улыбаются приветливо, предлагают кофе. Вот что значит платная клиника.

Поднимаюсь на этаж, где находится палата Воронцовой, и замедляюсь у самых дверей. Слышу ее голос, входить не спешу, стою у приоткрытой палаты, вслушиваясь в разговор.

— Стась, я не знаю, что со мной происходит. Я очень, очень его люблю и в то же время причиняю ему боль…

— Простите?

Вздрагиваю от неожиданности. На меня с улыбкой смотрит медсестра, в руках у неё какие-то приборы. У меня в руках пакет с фруктами, сладостями, брал всё подряд.

— Вадим Леонидович, вы можете позже зайти? Мне нужно осмотреть пациентку.

В ушах все ещё слышу голос Ники…

…очень люблю его…

Меня кидает то в жар, то в холод.

…причиняю ему боль…

Эти слова, похоже, на всю жизнь у меня в голове отложились. Какого вообще хрена?

— Простите.

Пакет я оставляю и делаю ноги. Подальше от этого здания, от слов Ники, что проделали в моей душе зияющую дыру.

Охренеть просто!

Значит, любит своего «малыша»???

А какого тогда хера так течёт подо мной?!

Раскаивается, бедная!

Желание такое — всё вокруг с землёй сравнять.

Интересно. Под ним также кончает?

Сука!

Меня ведёт из стороны в сторону.

Даже свежий воздух не помогает. Хочется вернуться и перевернуть палату, вытрясти из нее всю душу!

Наверно, поэтому отвечала дерзко на моё«Ты моя!»

Кончать в меня прекрати.

Да, после этих слов захотелось всю заполнить, пометить, заклеймить, чтобы все знали, кому она принадлежит!!!

Во взвинченном состоянии еду обратно домой. Телефон оживает, но я даже не смотрю на входящий, так как знаю, что это она.

* * *

До вечера провожу в зале, бью грушу беспощадно, а потом к дочери. Белла скучает по матери, всё время плачет, и Лида с Воронцовым уже не знают, что делать.

Дочь, как только видит мою машину, бежит ко мне. Падает прямо в объятия.

— Папуля, я соскучилась!

— И я скучал, моя принцесса. Как у тебя дела?

Беру малышку на руки и не спеша иду на террасу. Там бегает малышня, Лида, как обычно, возится в своих цветах.

— Нормально. По мамочке скучаю. Она скоро домой?

— Скоро. Ты сегодня с ней разговаривала?

— Да, она грустненькая была. Сказала, ты не приезжаешь к ней. Почему?

Грустная, видимо, по "малышу" скучает. А я? Какое место в ее жизни я занимаю?

— Я работал и не мог приехать.

— Ну-у, она так и сказала.

Белла видит друзей и спрыгивает с моих рук.

Лида замечает меня и, бросив все дела, идёт ко мне.

— Привет, что-то ты совсем поникший. Проблемы на работе?

О поджоге знает только Воронцов, мать не стал беспокоить. Ей хватает хлопот и без наших проблем на работе.

— Да, пустяки. Конкуренты, но все решаемо.

— Сынок, а на личном все хорошо? Как с Моникой дела?

— Все так же, у нее ведь жених есть.

— Ну, он где-то там, а ты тут, и дочь у вас есть.

— Мам, а чувства? Если их нет, что тогда?

Может, Ника меня и любила тогда, четыре года назад, но ведь все забывается и проходит. А у меня к ней что? Похоть? Страсть? Любовь? Способен ли я вообще на это чувство?

Тогда я запрещал себе подпускать ее близко, хоть и рвало крышу, когда уезжала. Я знал, что наступят выходные и приедет, привык. А когда не приехала, то забил просто, но голову ломал, с кем и где она.

Ревность была, и сейчас ревную.

Если любит своего женишка, придётся отойти в сторону. Главное, чтобы счастлива была.

— Вадим, а ты сам чего хочешь?

— Я хочу определенности, а с Моникой в этом плане тяжело.

Мачеха дотягивается до моей головы, потрепав волосы, она невысокого роста, мне до плеча.

— Вам в любом случае нужно сохранить отношения ради Беллы. Она хоть и маленькая, но уже все понимает.

— А как ты, любя другого человека, смогла жить с моим отцом? Прости, что лезу к тебе в душу.

Лида с грустью улыбается, подхватывает меня под руку и ведет по тропинке не спеша. Я никогда не интересовался отношениями отца и мачехи, до какого-то момента жили, как обычная семья. Помню только, что отец злился, но я был совсем юнцом, чтобы понимать взрослые проблемы.

— Я же думала, Кирилл меня предал, изменил, и мысли не было, что вернусь к нему. А твой отец, он красиво ухаживал, помогал, а женщине с маленьким ребёнком знаешь как тяжело, особенно когда вокруг ещё осуждают.

Я была ему благодарна, и мы сошлись, но я не смогла его полюбить. Его характер ужасный, прости, что так говорю.

— Я знаю, мам. Можешь не извиняться. Он этого не стоит.

— Когда Стася чуть старше стала, у меня была мысль уехать от него, но тебя бы он мне не отдал, а оставить тебя с ним я не смогла. Он бы всю злость на тебе вымещал.

Мы молчим несколько секунд, и по голове словно обухом.

— Он тебя