Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова

— Вадим, что происходит?

Снимаю ее руки с себя, стараясь игнорировать взгляд, иначе не сдержусь.

— Ты права насчёт того, что нужно сначала разобраться со своим прошлым. Если нужна будет помощь, зови, я рядом.

Говорю в пустоту, прохожу мимо Воронцовой и иду из квартиры от греха подальше.

Сердце барабанит, словно протестует моим действиям и словам. Но все же я наконец выхожу оттуда. Мне просто надо побыть одному и все обдумать.

24 Глава

Моника

С моей выписки прошло пару дней, я стараюсь делать что-то по дому. Гуляю с Беллой, вливаясь в повседневную жизнь. Нога даёт о себе знать ближе к вечеру, начинает ныть, и я тоже ною, что помочь себе ничем не могу.

Врачи говорили, что нельзя сразу нагружать, но когда у тебя маленький ребенок, разве можно как-то иначе?

Папа предлагал на время переехать к ним, но это значит, что с Вадимом я вообще не буду видеться. Он на что-то обиделся и игнорирует по полной. Приходит к дочери, общается с ней, играет, готовит нам ужин и всё.

А в своем состоянии я даже не могу его соблазнить. Разве что ударить по голове тростью и надругаться, только что мне с этого?

Вытираю пыль с полок, пока меня не было тут, никто за чистотой не следил. Надо будет объяснить Вадиму, что когда в доме маленький ребенок, нужна ежедневная уборка. Пусть даже это будет клининг.

— Мам, а папа придет?

Интересуется моя малышка, играя с динозаврами, рассадила их с куклами парами. Страшно представить, какого динозавра моя дочь в будущем приведет домой.

— Мне он ничего не говорил, но, скорее всего, придёт.

Белла подбегает ко мне, глаза подозрительно озорные, с огоньком.

— А знаешь что?

Сажусь рядом на пуф и обнимаю свою сладкую булочку.

— Не знаю, говори.

И начинает шёпотом.

— Папуля мне сказал секрет, только тсс, ты никому не говори.

Прикладывает указательный пальчик к губам и к уху тянется.

— Он мой настоящий папа. Не по наследству.

Доча будто даже не дышит, раскрывая их с папой секрет, у самой пульс начинает биться ускоренно. Ладно, чем не повод начать с ним разговор?

— А ты рада?

— Конечно! У меня теперь есть папуля и мамуля.

Целую дочку в макушку, она возвращается к своим игрушкам, а я забиваю на уборку.

До прихода Вадима мы с Беллой строим башни из кубиков. Лепим печенья из кинетического песка, и я прикидываю в уме, на сколько дочь раскрутила папулю, пока мамуля лежала в больнице.

Это ещё далеко не все игрушки мы распаковали.

Вадим заходит, открывая дверь своим ключом, Белла бежит к нему в объятия.

Каждый раз с замиранием сердца смотрю на них двоих. Лучшего отца для дочери я бы точно не нашла.

Дочка что-то рассказывает отцу, он слушает, но смотрит на меня. Меня смущает его прямой взгляд, и я ухожу на кухню перевести дух.

Прихрамывая, опираясь на трость, так и дохожу до раковины. Пока дочь с отцом играют, помою посуду.

— Может помочь?

Я не слышала из-за воды, как кто-то вошел на кухню. Домываю, не отвечая на вопрос, больше похоже на детский сад, но мне тогда тоже было обидно, что он меня игнорировал.

— Ника?

— Если бы мне была нужна помощь, я непременно об этом сказала.

Поворачиваюсь к нему, между нами стол и наэлектризованный воздух.

— Опять выпускаешь иголки, как ёжик.

— Почему ты сюда пришёл? Белла что делает?

— Рисует мне открытку и просила не мешать.

— Тогда я воспользуюсь случаем. Мне тут дочь рассказала ваш секрет.

Вадим удивляется или специально делает вид.

— Какой именно? У нас их очень много.

— Ты понимаешь, о чем я. Мы уже обсуждали, что прежде чем что-то рассказать Белле, совещаемся друг с другом, а ты в очередной раз взял и вывалил ей правду, не посоветовавшись со мной.

На самом деле это не такая уж и проблема, просто это ниточка, по которой мне хочется дотянуться до мужчины. Мне невыносимо быть рядом и не иметь возможность до него коснуться.

— Она и так меня называет папой, ничего сверхъестественного не произошло. Уверен, лет через десять Белла даже и не вспомнит, что первые три года жила без меня. Для нее теперь я всегда буду рядом.

— Просто мне неприятно, что важные решения принимаешь без меня.

— Ника, ты три года принимала важные решения. Самое важное — родить Беллу, за что я тебе благодарен. Ты просто уже не знаешь, за что цепляться!

— Конечно знаю, Вадим! Это ещё не все. Прекрати ей скупать все игрушки, должна быть мера. Она привыкнет вить из тебя веревки, потом сам не рад будешь.

— Здесь я с тобой не согласен. У нашей дочери должно быть все, даже если ей это не надо, а она хочет, я буду ей покупать.

— Это неправильно, Вадим! Мы ее так разбалуем, ей будет тяжело со сверстниками делиться, а в будущем страшно представить, что будет с избалованной принцессой.

Вадим усмехается, принимая мои выводы несерьезно. Должна быть мера во всем, я помню свое детство и как росла, отец покупал мне все подряд, а я каждый раз думала, что он откупается от меня, чтобы лишний раз не мешала.

— В нашей семье место избалованной принцессы занято.

Смеётся.

Я же краснею от его ухмылки. Беру трость и ковыляю до своей комнаты.

Скоро дочь спать укладывать, и у меня есть время на контрастный душ. Вадим своим появлением выбивает почву из-под ног, хочется наконец и ему нос утереть. Расшатать его нервы.

После душа на голое тело накидываю шёлковый халат. Пусть и хромая с тростью, но знаю точно, ему не устоять перед моим телом.

Вхожу в детскую, там как обычно погром, игрушки раскиданы.

— Белла, собирай игрушки и готовься ко сну.

— Ну, мамулечка. Ещё чуть-чуть!

Умоляет с щенячьими глазами доча, в любой другой день разрешила, но сегодня у мамули другие планы.

Наклоняюсь подобрать с пола игрушку, направляя свое оружие прямо в цель. На груди халат расходится, представляя во всей красе мою грудь, замечаю, как дёргается кадык у мужчины, и продолжаю собирать с пола игрушки.

— Вадим, для приличия мог бы и помочь.

Впервые вижу, как Вадим теряется, будто его поймали на горячем. Поднимается с кровати и начинает нам помогать, Белле весело, для нее это ещё одна игра, кто быстрее справится.

— Так, Белла, иди умывайся и чисти зубки.

Командую. Мимо дела