Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

Хватало и необычных рецептов. В Нижегородской губернии знахарка лечила обезумевшего деда коровьим пузырем. Надула пузырь и велела тереть старику лоб. За семь недель пузырь истерся, дед не поумнел[515].

Если ничего не помогало, сумасшедших сажали на цепь. Практика была обширной. На цепях сидели сотни, если не тысячи крестьян. Подробной статистики нет, однако отдельные оценки по регионам указывают на очень серьезный масштаб.

В Забайкалье врач объехал два десятка деревень и убедился, что сажание «недовольных умом» на цепь — явление настолько «обыденное», что к нему «привыкли все». В осмотренном им округе были прикованы примерно двадцать человек, то есть по одному на деревню[516]. Они жили так годами, иногда по десять-двадцать лет, а случалось, что и больше.

В Томском уезде от несчастной любви сошла с ума крестьянская девица. Родственники посадили ее на цепь, на которой она просидела всю жизнь — тридцать пять лет[517].

В газетах иногда встречался термин «цепные люди». Их держали где попало: в курятниках, сараях, хлевах, чуланах. В Пермской губернии посадили на цепь тридцатилетнюю крестьянку так, что ей пришлось стоять на лавке на коленях. Простояла семь лет, ноги перестали разгибаться[518]. На цепь сажали вполне открыто и не таясь, иногда официально — по распоряжению сельского схода. Цепь для сумасшедших могла быть общественной, хранилась у сельского старосты и применялась по надобности то к одному, то к другому.

Кознями колдунов объясняли и травмы: порезы, переломы. В народе говорили, что колдуны умеют делать куклы, одевают их как жертву и причиняют какой-нибудь вред: выкалывают глаз (жертва кривеет), стреляют (в жертву попадает случайный заряд)[519].

Чаще обходились без куклы: в отражении воды «вызывали изображение» и кололи его пальцем или ножом. У жертвы должна была пострадать уколотая часть тела. Если кололи в сердце, жертва умирала. Больше старались попасть в глаз. В некоторых местах обряд так и называли: «колотье глаз»[520]. Ходило немало историй о последствиях «колотья»: в одно отражение ударили вилкой — и жертва во время шитья выколола иголкой глаз; оцарапали на отражении лоб — и у человека появился такой же шрам[521]. Поэтому даже случайно ударившую в лицо ветку могли расценить как последствие колдовства. Можно сказать, случайностей деревня не признавала. Корова ударила женщину и сломала ей ребро? Это колдун напустил в корову бесов, они и взбесили ее в недобрый час.

Колдуны губили людей с помощью следов: вынимали землю вместе со следом и высушивали на печке, а человек высыхал и худел. Или вбивали в след гвоздь из гроба: считалось, это делалось на смерть.

Крестьяне верят, что можно испортить человека, если вынуть землю из-под ступни, т. е. «вынуть след», говорят крестьяне, причем они думают: если колдун бросит землю, вынутую из-под следа, на дерево, то человек будет болеть до тех пор, пока дерево не засохнет, а потом умрет, но между прочим может вылечиться, если будет обращаться к хорошим знахаркам; но если колдун бросит землю на воду, то уж человек не может никогда вылечиться, как бы ни старался об этом, а непременно должен умереть в скором времени после порчи.

Чтобы избежать порчи посредством выемки следа, крестьяне подстилают солому в свою обувь… например, в сапоги, башмаки и лапти. Они верят, что солома защищает от подобного чародейства, т. е. если будет солома постлана в обувь, то невозможно вынуть след, разве уж в таком случае, когда человек ходит босиком, но это не считается легким делом[522].

Поистине массовой болезнью, в которой винили колдунов, была импотенция, которую звали невстаючкой, нестоючкой, нестанухой. Из Орловской губернии писали: она настолько распространена среди крестьянских молодоженов, что редкая свадьба обходится без нее[523].

Проблема коренилась в традиции заключения браков. В деревнях женили и выдавали замуж по решению родителей. Личные симпатии молодых часто не принимались в расчет, потому что крестьянский брак решал в первую очередь экономические и социальные вопросы. Жених и невеста нередко вообще не были знакомы до свадьбы и не испытывали друг к другу никаких чувств, кроме испуга и недоверия. Вдобавок с этому свадьбы проходили в предельно нервной атмосфере, с постоянным ожиданием козней со стороны колдуна. В результате брачная ночь ожидаемо заканчивалась для молодого мужа фиаско. Ситуацию считали обычным делом, а временную импотенцию называли колдовской шуткой[524]. Хуже, если не получалось в последующие дни, недели, месяцы. Тогда доходило до галлюцинаций. Молодой муж трогал промежность жены и нащупывал там бутылку, веник[525] или лапоть.

Про лапоть рассказывали, что у колдунов есть особый ритуал его наслания. Колдун бросал под ноги невесте старый лапоть и говорил: «Лапоть ты, лапоть, лежишь ты на земле, а теперь пристань к бабьей пи…е». После этого мужу в постели казалось, что ему мешает лапоть.

Промежность могли запереть сковородой или лягушкой: «Ночью, как только молодой к жене, так сковрода; как от нее, так сковроды нет»[526].

Обряд угадывания невесты. Иллюстрация из книги Джорджа Добсона «Россия», 1913 г.

Dobson, George; Grove, Henry M; Stewart, Hugh; Haenen, F. de. Russia. London, A. and C. Black, 1913

Или колдуны просто «прятали женские органы». Для этого колдун искал щепку, напоминающую по форме человечка, с отверстием от сучка, и с заговором прятал в поленницу дров. После этого муж никак не мог найти причинное место своей супруги[527]. Молодые мужья теряли в постели и самих жен. В этом тоже винили колдунов: мол, ночью черти по их приказу уносят крестьянок, подкладывая на их место чурбаны[528]. А с чурбаном что поделаешь?

Бывало страшнее. Вместо исчезнувшей жены в постели показывалась волчица или медведица.

Здесь вот тоже женщина замуж вышла и ее в медведицу превратили. Она, как спать ляжет, кажется мужику медведицей. Это ей тетка сделала. Тетка ее не полюбила. А потом кто-то сделал, что все нормально стало[529].

От нестоихи и других проблем в половой сфере (приапизм, то есть непрекращающуюся эрекцию, тоже считали напущенной колдунами болезнью) лечились заговорами и символическими средствами. Многие наверняка помогали, потому что успокаивали больного.

Насколько позволяют судить источники, нестоиха у крестьян часто имела психологический, а не физиологический характер и подпитывалась суеверными страхами. Твердая уверенность в ее излечении исправляла ситуацию. Мужчине советовали мочиться исключительно на вертикально стоящие столбы или