Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

шаманских дорог служила веревка, которая протягивалась от специально сооруженного для камлания шеста к юрте. Она представляла собой путь, по которому шаман отправлялся к духам и по которому он отправлял кут жертвенного животного [628]. У бурят путь шамана к тэнгеринам (небожителям) мог обозначаться красными и синими шелковыми нитями – дугы, соединяющими ритуальные березы во время шаманского посвящения [629].

Показателем особой шаманской силы могли служить волосы. Манси считали, что особый завиток волос на макушке – признак шаманского дара. Он носил название няйт-саг – «шаманский вихор». Считалось, что подобный вихор заплетал один из духов, благоволивший к человеку [630]. Один из якутских шаманов, описывая свое посвящение духами, рассказывал, что духи, расчесывая ему волосы, наказывали: «Только посмей остричь». С этого времени он перестал стричь волосы [631]. Героем одной селькупской шаманской легенды является Старик с семью косами, завистливый и злобный, но обладавший большой шаманской силой [632].

Шаманское посвящение давало шаману особое свойство видеть и определенным образом воздействовать на жизненные нити простых смертных. Данное умение легло в основу лечебной практики сибирских шаманов. У нганасан первостепенное значение при камлании над больным имела прочность нитей. Шаман потягивал за них, проверяя их прочность, и медлил начинать камлание, если нити были недостаточно натянуты [633]. Если нить все-таки рвется и душа покидает тело, то именно шаман может вернуть ее назад. Для этого нганасанские шаманы осуществляли сложное и тяжелое камлание в землю мертвых, где шаман в чуме умерших родственников больного пытался найти его заблудившуюся бачу. В случае удачи шаман должен был снова вложить ее в рот, и больной должен был ее проглотить [634]. Исследователями было отмечено, что у нганасан нет слова для обозначения лечения или лекарств в нашем значении. Зато есть слово солюптю – ʽоживиʼ, отсюда солюптюсату – ʽоживлялʼ, в нашем значении – лечил [635]. Долганские шаманы в некоторых случаях связывали болезнь человека с тем, что его жизненная нить покрывалась инеем от дыхания злых духов – абааhы. И тогда лечение заключалось в том, что шаман отправлялся в Верхний мир, дул на нить-дыхание (тыын), она оттаивала, и больной поправлялся [636].

Большую роль играла нить у нанайцев в другом виде шаманского лечения, подробно описанного А. В. Смоляк. В данном типе лечения болезнь наступает не в результате ухода души, а в результате внедрения злого духа. Чтобы выманить его, проводилось специальное камлание. Из сухой травы изготовлялась большая фигура, которую подвешивали к потолку или ставили на трех ногах около окна снаружи дома. От больного к фигуре протягивали нитку. Одни нанайцы говорили, что такие фигуры изготовляли в случае лечения человека, заболевшего в результате козней чужого шамана, другие – что при лечении человека, раненного самострелом. Все присутствующие кричали «га», чтобы устрашить духа. Шаман в это время изгонял духа, кусая тело больного в живот, грудь, шею и т. д. Злой дух (амбан) метался в теле больного и наконец выходил через рот. Вырвавшись из тела больного, амбан бежал по нитке (все видели, как она дрожала) и попадал в травяную фигуру. После этого фигура начинала прыгать «сама по себе» так сильно, что ее с трудом удерживали за веревки здоровые мужчины. Затем все били ее палками, убивали злого духа, а фигуру выкидывали в тайгу [637].

С помощью нити или веревки осуществлялась связь шамана с его духами, и это еще один вариант использования символической нити для связывания представителей различных миров. На шаманской шапке селькупского шамана прикреплялась коса, представлявшая собой полосу из ровдуги и символизировавшая собой дорогу, по которой к шаману снизу вверх идут духи Нижнего мира [638]. У васюгано-ваховских хантов к шаманской шапке сзади были пришиты длинные подвески из бисера, по которым духи входили в шамана [639]. Нанайская шаманка Г. Г. говорила во время камлания своим духам: «Привязывайтесь ко мне веревкой» [640]. Шаман Моло Онинка, вызывая духов на камлание для больного, «привязывает их веревкой к себе, и они идут все вместе»… «Дух-помощник Ливэнэ диулин держит конец веревки, как рулевой» [641].

Если в костюмах шаманов имелись важные детали, способствующие вступлению шамана в контакт с духами и символизировавшие его крепкую связь с ними, то не менее важными были детали, которые должны были закреплять связь шамана с миром людей. В этом получила свое материальное и символическое выражение идея двойного статуса шамана, а также лиминальности, т. е. принадлежности его к разным мирам и пограничного состояния его бытия и сознания. Так, у нанайцев к шаманскому поясу янгпан прикрепляли длинный ремень (3,5–4,5 м) соона из лосиной кожи. Во время обряда больших поминок каса несколько человек держали шамана за этот ремень, чтобы он не улетел, когда изображал поездку в загробный мир. «Если не держать за ремень, шаман не вернется из буни, умрет». Во время обряда унди, который проводился весной и осенью, нанайский шаман уподоблялся птице, которая улетает осенью и прилетает весной. Поэтому несколько человек должны были держать его за длинные ремни, прикрепленные к поясу, чтобы он не улетел [642]. А. А. Попов отмечал, что в костюмах нганасанских шаманов, предназначенных для камлания в верхний и нижний миры, на спине к медному кольцу прикреплена длинная железная цепь мǝрсы быны – ʽверевка плечʼ длиною 226 см. За нее держат или ею привязывают шамана во время камлания [643].

У якутских шаманов на костюмах на спине имелся тэсиин – ремень, укреплявшийся на двух кольцах и напоминавший поводья. Этот ремень также служил для удерживания шамана при наибольшем экстазе во время камлания [644]. Э. К. Пекарский и В. Н Васильев приводят сведения о том, что ремни-поводья тäсīн использовались во время камлания для того, чтобы удержать шамана и не позволить духам похитить его [645]. Е. Д. Прокофьева, проанализировавшая шаманские костюмы народов Сибири, отметила наличие подобного рода поводьев в кафтанах энецких, эвенкийских и удэгейских шаманов [646].

А. В. Смоляк подробно описала нанайский обряд посвящения молодого шамана, в котором представлен еще один семантический разворот идеи связи, осуществляемой с помощью нитей. Это символическая связь старого и молодого шаманов, обеспечивающая ритуальную обоснованность непрерывности всей шаманской традиции. «Утром в доме нового шамана совершался специальный обряд. Впереди становился старый шаман в полном костюме, с ритуальными стружками на сгибах рук и ног. К его поясу сзади привязывали узкий ремень (соона) длиной в две