История и философия монергизма. Том 1. - Евгений Александрович Жуков

природу, закон и учение. Церковь же исповедует необходимость «субъективной» благодати — непосредственного спасительного воздействия Бога на конкретного человека в конкретной ситуации, которое подается по суверенному решению Божию, а не в ответ на человеческие заслуги.

Августин, критикуя одно из высказываний на Соборе, отсмечает, что слово «достоин» выражает ошибочное представление о том, что благодать подается человеку по его заслугам.

Это становится богословским камертоном всей дискуссии. Августин неустанно повторяет: для подлинной христианской духовной жизни необходимо прямое спасительное воздействие Бога на человека, никак не обусловленное предварительными делами самого человека.

Диоспольский собор, хотя и оправдал Пелагия лично, решительно отверг учение о том, что благодать дается по человеческим заслугам. Епископы осудили высказывания Целестия, справедливо увидев в них отражение его уверенности в том, что человек может спасти себя сам, может собственными усилиями заслужить вечную жизнь, может в своей духовной жизни вообще обойтись без христианской благодати.

Августин сообщает об оглашенных на Диоспольском соборе тезисах, извлеченных из некоего сочинения Целестия, ныне утраченного:

«Далее были предъявлены Пелагию как обвинения другие наиболее важные главы Целестия, несомненно, подлежащие осуждению; если бы Пелагий не анафематствовал их, то он сам, без сомнения, был бы осужден вместе с ними… В третьей главе Целестий писал, что “благодать Бога и Его помощь не подаются нам для отдельных действий, но заключаются в свободном решении, или в законе и учении”; и еще, что “благодать Бога дается в соответствии с нашими заслугами, поскольку Бог показался бы несправедливым, если бы дал ее грешникам”; и он сделал вывод такими словами: “Поэтому и сама благодать помещена в моей воле; она зависит от того, буду ли я достоин или недостоин”… Теперь, после этого суда, если мы станем оспаривать такого рода изречения, мы, конечно же, будем вести спор против уже осужденной ереси» (О деяниях Пелагия. 14. 30[189]).

Августин видит в этом важнейший положительный итог Собора. Церковь через своих епископов засвидетельствовала: христианство требует твердой уверенности в том, что Бог постоянно спасает и ведет к совершенству человека Своей благодатью, а не сам человек осуществляет свое спасение благодаря использованию заранее объективно данных ему возможностей.

Папа Римский Иннокентий I, получив деяния Собора, согласился с анализом Августина. В своем послании 417 года он писал, что Пелагий на Соборе «оправдался, опираясь скорее на ложные доводы, чем на истинный образ мыслей», и что «он скорее увернулся от обвинений, чем оправдался по всей истине». Вскоре последовало официальное осуждение Пелагия и Целестия Римской кафедрой, а в 418 году Карфагенский собор окончательно анафематствовал пелагианство.

Диоспольский собор стал важной вехой в формулировании церковного учения о благодати. Хотя сам Собор не выработал догматических определений, его деяния послужили основанием для последующих соборных решений, утвердивших, что:

Благодать не может быть заслужена человеческими делами.

Спасение совершается исключительно действием Божиим.

Человеческая воля без благодати не способна к подлинному добру.

Благодать предваряет любое движение человека к Богу.

В этих утверждениях сокрыт ключ к природе христианской сотериологии — ключ, который открывает доступ к истинному пониманию отношений Бога и человека в деле спасения. Диоспольский собор, пусть и косвенно, засвидетельствовал: благодать Божия не есть награда за заслуги, но незаслуженный дар любви, преобразующей человеческое сердце.

Карфагенский и Милевский соборы 416 года

В 416 году состоялись два важных африканских собора: Собор епископов провинции Проконсульская Африка в Карфагене и Собор епископов провинции Нумидия в Милеве. Оба собора утвердили послания папе Римскому Иннокентию I, в которых свидетельствовали о еретическом характере пелагианства и просили папский престол привлечь Пелагия и Целестия к ответственности.

Как отмечает современный специалист по этому вопросу В. Лёр, «ещё до того как Августин получил копию деяний собора в Диосполе, он почувствовал необходимость противостоять пропаганде Пелагия и его сторонников, изменив тактику и заменив завуалированные нападки более явной и агрессивной критикой: Пелагия следовало публично назвать и пристыдить, чтобы заставить его публично отречься от своих ошибочных взглядов»[190].

В 416 году на очередных летних соборах — в Карфагене для Проконсульской Африки и в Милеве для Нумидии — значительная часть обсуждений была посвящена данному спору. Африканские епископы, в отличие от палестинских, поддержали позицию своих коллег из Галлии и объявили Пелагия и Целестия распространителями опасного заблуждения. При этом они напомнили о процессе над Целестием, состоявшемся пять лет ранее, и распорядились вновь зачитать акты того разбирательства. Собор в Карфагене постановил: если Пелагий и Целестий желают избежать осуждения, им следует подтвердить прежние анафематствования, вынесенные тем собранием.

Оба собора направили свои послания папе Иннокентию. Помимо этого, к нему было обращено ещё одно письмо, составленное Августином совместно с четырьмя африканскими епископами — Аврелием Карфагенским, Алипием Тагастским, Эводием Узальским и Поссидием Каламским. В этом обращении авторы настаивали, что учение Пелагия о благодати искажает саму её суть: он сводит её главным образом к свободе человеческой воли и к откровению, данному в законе. Тем самым, утверждали они, Пелагий умаляет значение искупительной смерти Христа и веры в Него и фактически отвергает ту благодать, которая помогает христианину противостоять греху.

В начале 417 года папа Иннокентий I согласился с аргументами североафриканских епископов и принял решение об отлучении обоих от церковного общения. Августин, удовлетворённый этим исходом, произнёс знаменитые слова: «Определения двух Соборов по этому делу уже были посланы апостольскому престолу, и также оттуда уже получены ответы. Дело окончено; только бы окончилось рано или поздно и само это заблуждение!»

Римский синод 417 года: оправдание Пелагия

Ответ папы Иннокентия на решения африканских соборов против Пелагия и Целестия изложен в трёх посланиях от 27 января 417 года. В них он одновременно твёрдо поддерживает позицию африканских епископов и наводит порядок в процедурной стороне дела. Подчёркивая значение римской кафедры, Иннокентий одобряет осуждение пелагианства и официально отлучает Пелагия и Целестия. Он особо настаивает: заблуждением является мысль, будто человеку достаточно одной лишь свободы воли для спасения; напротив, люди постоянно нуждаются в Божественной помощи и должны непрестанно её испрашивать.

Однако его преемник, Зосим, занял гораздо более критическую позицию. Он счёл, что решения африканских соборов 416 года страдают серьёзными процессуальными недостатками, и потому распорядился пересмотреть оба дела. Новое разбирательство состоялось в Риме, в базилике Сан-Клементе, в конце лета 417 года. Сначала епископы обсудили прежние африканские процессы 411 и 416 годов и признали их недостаточно обоснованными. Затем в собрание был приглашён Целестий, после чего зачитали его исповедание веры и подвергли его напряжённому допросу, стремясь проверить подлинность и последовательность его взглядов.

О ходе