Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын

Действуя в долинах и ущельях, рейдовые подразделения могли воспользоваться водоисточниками, эксплуатируемыми местным населением. Вспоминает А. Н. Гергель: «Вскоре, правда, мы пополнили запас воды, проходя через какой-то кишлак. Там ребята из разведроты, которая шла впереди, обнаружили колодец. Помню, плетемся, подыхая от жажды, а они на краю кишлака обливаются у колодца водой из ведра. Воды было сколько хочешь, мы залили фляги»[331].

Особую сложность представляло снабжение водой отрядов обеспечения движения, групп захвата, разведгрупп и других подразделений, выполняющих боевые задачи на горных вершинах, хребтах и в других труднодоступных местах в отрыве от бронегрупп. С точки зрения водоснабжения, военнослужащие этих подразделений могли рассчитывать лишь на свои силы.

Главным их оружием были автомат и пулемет, а поддержка осуществлялась вертолетами и артиллерией. Боевые действия приходилось вести при высокой температуре, на высотах преимущественно 2,5–3 км, а иногда и до 4–4,5 км. Боевая выкладка личного состава при ведении рейдовых действий, до командира роты включительно, составляла 35–40 кг. С собой они должны были нести личное оружие, четыре – шесть ручных гранат, боеприпасы, два-три суточных сухих пайка, две фляги с водой, малую саперную лопатку и бушлат, так как ночью в горах холодно. Иногда подразделения брали с собой один-два 82-мм миномета и небольшой запас мин. Все это тоже несли на себе[332].

Условия ведения боевых действий в горах были столь тяжелыми, что за неделю участия в рейде на пределе физических сил военнослужащие теряли в весе по 3–5 кг. Порой они отказывались от сухого пайка и вместо него наполняли вещевой мешок и все карманы патронами. При этом никто не пренебрегал запасом воды, понимая его жизненную значимость. Боевые действия в Афганистане позволили ранжировать носимые запасы по степени важности, и вода была поставлена на один уровень с боеприпасами.

Ветеран, а впоследствии и историк Вооруженного конфликта в Афганистане 1979–1989 годов А. А. Ляховский в одной из своих работ привел воспоминания военнослужащего 70-й гв. омсбр рядового Н. Семенова: «Вечером мы расположились лагерем на обширной горной равнине, где, кроме верблюжьей колючки, ничего не росло. Вертолет доставил нам горячий обед и письма родных. Отец, несмотря на все мои уверения в обыденности и повседневности нашей службы, писал: „Дорогой сынок, в первую очередь позаботься и почисти оружие, затем запасись водой и только потом думай о еде…“»[333]

Наиболее эффективными были признаны частные боевые действия, проводившиеся на удалении 10–15 км от пункта постоянной дислокации. Это позволяло подразделениям выдвинуться с вечера и за ночь скрытно совершить переход в район решения задач. Назначенные для реализации разведданных подразделения выдвигались в район боевых действий на бронетехнике, оставляли бронегруппу внизу и далее действовали в пешем порядке, либо выходили на боевые действия без поддержки бронетехники.

Примером кратковременных выходов на реализацию разведданных являются засады и рейды, организовывавшиеся 3-м батальоном 357-го гв. пдп 103-й гв. вдд. Заставы, прикрывавшие подходы к Кабулу с юго-востока, располагались друг от друга на удалении 5–10 км и не имели между собой визуальной связи. Поэтому по ночам душманы по тропам пытались просочиться внутрь охраняемой зоны. Для пресечения этих действий на тропах устраивались ночные засады. Они заключались в скрытном расположении подразделений на путях движения противника, внезапном открытии огня с целью его уничтожения или пленения, а также захвата перевозимых грузов[334].

Для борьбы с огневыми точками мятежников предпринимались непродолжительные рейды. Вспоминает В. В. Осипенко: «В случае обстрела с гор предпринимались рейды для подавления огневых точек противника. В такие выходы, укладывавшиеся по времени в одну ночь, военнослужащие брали с собой воду лишь в индивидуальных флягах»[335].

Выход из пунктов постоянной дислокации на боевые действия в ночное время был обусловлен не только интересами скрытности. Не менее важной причиной выдвигаться в горы ночью было стремление подняться на них при комфортной температуре. О ночных засадах 860-го омсп вспоминает А. Н. Гергель: «Поскольку большинство „боевых“ проводились в составе одной роты или минометной батареи (20–25 человек) и укладывалось в одну ночь, воду с собой вообще не брали. Если выходили больше чем на сутки (две ночи), брали стандартные металлические фляги. Шли всегда „по холодку“, и воды много не требовалось. Возвращаясь из засады днем, пили прямо из арыков. Зачастую не имея с собой посуды, черпали воду касками. Такое пренебрежение к запасу воды объяснялось еще и тем, что действовать приходилось на удалении нескольких километров от пункта постоянной дислокации батальона, в отрыве от основных сил, поднимаясь высоко в горы. Поэтому старались брать с собой максимальный боекомплект. В такой ситуации даже килограмм (фляга воды или банка консервов) являлся ощутимым лишним грузом; лучше было несколько пачек патронов взять»[336].

Наряду с решением боевой задачи важное значение при выходе в горы уделялось сохранению здоровья военнослужащих. Принимались всесторонние меры к исключению заболеваемости гепатитом, брюшным тифом, паратифом, острыми кишечными заболеваниями летом и острыми респираторными заболеваниями зимой. Часто в горах военнослужащие нуждались в помощи терапевта. Если от укусов ядовитых пресмыкающихся или паукообразных защитить было практически невозможно, то в деле профилактики тепловых поражений и переутомлений особая роль отводилась соблюдению питьевого режима[337].

В условиях жары при боевых действиях в горах повышалась интенсивность обмена веществ. Военнослужащие потели и теряли в весе. Солдаты, получившие тепловой или солнечный удар, подлежали срочной эвакуации из района боевых действий. При тепловых судорогах и водной интоксикации больные могли получать терапевтическую помощь в районе боевых действий, сохраняя свою боеспособность. Физическая нагрузка для военнослужащих с признаками тепловых поражений снижалась, а количество воды для них увеличивалось[338].

Сильная жара, высокие нагрузки и долгое стояние на блокпостах способствовали потере личным составом бдительности. Во время засад и на блокпостах люди не выдерживали жары и раздевались, что приводило к тепловым ударам и обезвоживанию. Невыносимые условия побуждали военнослужащих часто пить воду, в том числе и из непроверенных источников. Это вызывало расстройства и заболевания. Вспоминает А. Н. Гергель: «Одолев перевал, мы оказались на плоскогорье. Немного прошли и среди полей пшеницы увидели арык. Пошли к нему довольно организованно, но, подойдя, бросились к воде так, будто не пили неделю. Командиры взводов орали нам, чтобы мы не вздумали пить воду. Прапорщик Миша, наш батальонный медик, метался между нами, раздавая каждому по несколько маленьких таблеток. Просил, умолял бросить их во фляги и подождать хоть с полчаса. Думаю, это были таблетки пантоцида, но названия нам не сказали. Я таблетки во флягу бросил, но утерпеть полчаса не мог – поболтал с минуту, да и выпил, пока медик не видел. Опустевшая фляга гремела нерастворенными таблетками, словно погремушка. Но уже