Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын

Вспоминает П. А. Попов, служивший с 1985 по 1986 год в звании лейтенанта командиром горнострелкового взвода 177-го мсп 108-й мсд: «Первый месяц пребывания на Саланге солдаты только учились жить в горах. В это время я и сержанты с ними проводили занятия, привлекали их к хозяйственным работам, выставляли на посты по охране заставы. Только через месяц солдаты впервые направлялись для несения службы на выносные посты. Там с ними занимались сержанты. Я уделял вопросам горной подготовки существенное внимание. Старался найти время, чтобы подняться на пост, проверить несение службы, объявить вводную. На протяжение четырех месяцев солдаты несли службу на посту, через день спускаясь на заставу. Вверх они несли все необходимое, включая воду на всех. Это и была горная подготовка. По истечении этого срока я смотрел, кто из солдат в большей степени готов, и по одному-двум включал их в состав боевой группы. В бой ходили одни старики, но постепенно начинали брать с собой и молодых. Так постепенно они приобщались к выходам в горы, участвовали в рейдах, засадах. У горных стрелков только через год службы, на протяжение которого велась непрерывная подготовка, солдат впервые участвовал в выходе на боевые действия. К этому моменту он уже хорошо знал о правилах обращения с водой»[360].

Успешной формой подготовки военнослужащих в Ограниченного контингента было боевое наставничество. Прибывая в подразделение, солдат получал в наставники старослужащего, которого ему предстояло заменить. Демобилизующемуся солдату предписывалось присматривать за своим подопечным, обучать его, а затем докладывать командованию о его готовности или неготовности принять участие в первом выходе на боевые действия. Слабого, неподготовленного солдата в горы не брали, потому что он становился обузой для своих сослуживцев и командиров. Порой оружие и амуницию ослабевших солдат приходилось распределять между другими военнослужащими подразделения.

Яркую иллюстрацию этого можно встретить в мемуарах В. В. Осипенко «Десантный прыжок»: «А батальоны растянулись на несколько километров. Одни бойцы прут на себе по два пулемета плюс чужой РД, плюс гирлянда 82-миллиметровых мин и всякая другая трехомудия. На перевал выходят степенно, спокойно присаживаются в тени, достают фляги и не пьют, а полощут горло. Встают и идут дальше. Другие брели без ничего. Вообще. Иногда и ХБ не в полном комплекте. Грязные и оборванные. В глазах безумие. Бросаются к моим и просят: „Воды!“ Иногда давали по нескольку глотков, иногда спрашивали про автомат и брезгливо отгоняли от резервуаров с водой»[361].

В свою очередь, подготовка пополнения с привлечением солдат и сержантов, имеющих боевой опыт, обеспечивала планомерное вхождение молодых солдат в строй, позволяла повысить их выносливость и снизить потери на поле боя. Самые подготовленные солдаты отбирались в разведывательные подразделения. Такие военнослужащие могли с полной выкладкой за ночь пройти в горах 15–20 км. Между выходами на боевые действия они по собственной инициативе занимались спортом. Такое можно было встретить и в СССР, но в Афганистане это явление носило массовый характер. Воины понимали, что выносливость и сила пригодятся им во время выхода на боевые действия[362].

Случалось, что вода, заготовленная для питья, при ведении боевых действий расходовалась в других целях. Весь запас мог быть использован для обработки раны или для решения порой самых неожиданных задач. Вспоминает командир роты 370-го отряда специального назначения (оспн) капитан С. Бреславский: «Потом мы сели на „Урал“ под тентом. На полу в „Урале“ лежали патроны. В пустыне на солнце кузов так накалился, что эти патроны начали взрываться. Я подумал, что обстреливают нас духи, а на самом деле взрывались патроны. Мой замкомроты Андрей Перемитин поливал патроны водой из фляги, чтобы они не взрывались»[363].

Кроме того, в условиях высокогорья вода была не только средством утоления жажды, но и ключевым компонентом приготовления пищи. В середине 1980-х годов был принят на снабжение малогабаритный рацион питания для экстремальных условий. Он состоял из 12 брикетов, каждый из которых перед употреблением необходимо было развести 50–60 г воды[364].

Наряду с военнослужащими при ведении боевых действий вода была необходима служебным собакам. Они были частыми участниками рейдовых действий, беспрекословно слушали своих проводников, никогда не лаяли без повода и были обучены для участия в специальных мероприятиях. Проводникам таких собак, кроме оружия, обмундирования и запасов воды для себя, приходилось нести с собой запас воды и для своих подопечных. При этом они должны были следить за состоянием четвероногих бойцов и своевременно их поить. Из воспоминаний вертолетчика Героя Советского Союза Ф. С. Шагалеева: «Я говорю: „Забирай пса. Солнечный удар у него“. Люди шли, а собака уже идти не могла. Всю воду, которая была во флягах, этот боец вылил на нее»[365].

Важнейшую роль служебные собаки играли при проведении инженерной разведки дорог для обеспечения движения автомобильных колонн. Собаки, применявшиеся для обнаружения мин и фугасов, организационно состояли во взводах разминирования инженерно-саперных рот, а при ведении боевых действий входили в расчеты отрядов обеспечения движения.

Особенностью инженерной разведки дорог с использованием собак было то, что они не могли эффективно работать более 5–6 часов в сутки, а также при высокой температуре (свыше +30 °C). Это объяснялось тем, что собаки проходили подготовку на территории СССР в нормальных климатических условиях, где температура редко достигала +28 °C. За 1,5–2 месяца, отведенных для адаптации животных к климату Афганистана, удавалось вырабатывать у них способность работать в жарких условиях, но все же жару они переносили плохо[366].

Как ни сложно было переносить жажду, а саперы прилагали все усилия, чтобы сохранить здоровье и боеспособность четвероногих помощников. Иногда для этого приходилось жертвовать последней водой. Вспоминает В. Л. Романюк: «В тени не спрячешься, на Аргу ее просто нет. У Стрелки (минно-розыскной собаки в составе группы) уже от жары язык до земли вывалился. Воды по минимуму взяли с собой, так что всю – собаке»[367].

6.4. Специфика снабжения водой автомобильных колонн

Растянутые пути снабжения советских войск создавали условия для проведения противником диверсий на дорогах. Дороги Термез – Кабул, Кабул – Кандагар, Кабул – Джелалабад и Кушка – Герат имели для экономики Афганистана и снабжения войск жизненное значение. Наиболее сложным оставалось обеспечение движения автотранспортных колонн с боеприпасами, горючим и военным имуществом. В Афганистане в условиях партизанской войны, ведущейся мятежниками, особой формой ведения боевых действий стала проводка колонн[368].

Ежедневно в масштабах Ограниченного контингента для охраны и сопровождения колонн в среднем выделялось до 600 человек, 90 БТР или БМП, 20 вертолетов. Таким образом, достигалось