Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

class="p1">Хранитель заметил движение и остановился. Похоже, привычка работать со зверями у него сидела глубоко. Он отвёл взгляд, повернулся к дракону боком и дал тому время обнюхать воздух. Через несколько вдохов гребень грозового опустился, напряжение в плечах кажется уменьшилось.

— Поднялся сам? — спросил Рогдан.

Я кивнул.

— К решётке тоже сам подошёл?

Ещё один кивок.

Рогдан посмотрел на меня внимательнее. Его взгляд снова прошёл по вороту, закрывавшему серую жилу, потом задержался на лице. Расспрашивать дальше он не спешил. В общих загонах людей, видимо, быстро отучали искать простой ответ на каждую перемену в поведении дракона.

— Три недели я возле него хожу, — сказал он. — Первые дни кидался на всякого, кто приносил корм. Потом перестал. Сейчас только ждёт. Иногда встаёт на запах грозового из своего звена, да и то на несколько вдохов.

Он нагнулся, взял миску и подвинул её ближе к решётке. Серый проследил за движением, однако к мясу не потянулся. Его внимание снова вернулось ко мне. От этого взгляда остаточное тепло в ладони будто шевельнулось и тонкой струйкой ушло к запястью.

Я вызвал состояние техники.

[ТЕПЛО ИСТОКА]

[Текущий статус: ЗАВЕРШЕНИЕ ПЕРЕДАЧИ]

[Практическое освоение: 15 %]

[Расход резонансного резерва: 4 %]

[Эмоциональная нагрузка оператора: УМЕРЕННАЯ]

[Остаточный эффект:]

[— повышенная чувствительность к оборванным и повреждённым Нитям]

[— длительность: 18–27 минут]

[Рекомендация: избегать повторного воздействия до восстановления эмоционального равновесия]

Последнюю строчку я понял почти сразу. В груди появилась тяжесть, похожая на усталость после долгого разговора с человеком, чьё горе пришлось пропустить через себя. Чужая тоска по-прежнему касалась меня через решётку. Теперь я чувствовал её яснее: ожидание тянулось от грозового куда-то в темноту, обрывалось за пределами загонов и возвращалось болью. Где-то там находилось место погибшего всадника. Пустота сохраняла его форму до мельчайших привычек.

Я опустил руку и спрятал её в рукав.

— Что ты сделал? — спросил Рогдан.

В его голосе слышалась настороженность. Я приложил ладонь к груди, затем протянул её к дракону и медленно раскрыл пальцы. Отдал немного тепла. Другого объяснения без голоса у меня всё равно не имелось.

Хранитель нахмурился.

— Успокоил?

Я качнул ладонью: отчасти.

— Через свою Нить?

Покачал головой.

Рогдан ещё раз посмотрел на грозового. Тот стоял возле жердей, втягивал мой запах и временами моргал. Пустота в глазах ушла глубже, оставив после себя усталое внимание. Зверь словно заметил, что вокруг продолжалась жизнь.

— С ним работали двое старших, — сказал Рогдан. — Оба связанные, оба знали его ещё вылупком. Он их терпит, и всё. Вчера привели брата погибшего. Запах крови один, голос похож. Грозовой едва стену не проломил.

Он поднял миску и понюхал мясо. Потом вытащил один кусок, размял пальцами заветренный край и бросил обратно.

— Это унесу. Принесу свежее, пока очаги не закрылись. Может, поест после того, как поднялся.

Я посмотрел на дракона и осторожно отошёл ещё на полшага. Серый проводил меня глазами. В нити между нами ничего не возникло, Система тоже хранила молчание. Оставалось только странное узнавание, которое она назвала памятью. Этого вполне хватало для первого раза.

Рогдан взял ведро и миску. Перед уходом задержался рядом со мной.

— Значит не скажешь что сделал?

Я посмотрел на него.

— Понял, — пробормотал он. — Хороший вопрос для человека под обетом.

Я указал на грозового, затем сложил ладони у щеки, изображая сон, и провёл рукой над землёй. Пусть спокойно переживёт ночь. Остальное подождёт.

Рогдан видно понял жест. Лицо у него стало серьёзнее.

— Никто его сегодня трогать не будет. Утром посмотрю, что с ним будет. Если снова ляжет у ворот, значит, временное явление. Иногда бывает.

Он сделал несколько шагов и обернулся.

— Запор тоже останется. Сам видишь, держит он только от людей. Грозовой остаётся здесь по своему решению. Пока соблюдает границу, мы её уважаем.

Мне понравилось, как он это сказал. В Железной Узде за целую жизнь могли не понять такой простой вещи: открытая дверь сама по себе ещё не давала свободы, а решётка не всегда означала плен.

Рогдан ушёл по проходу. Я снова повернулся к серому.

Грозовой постоял возле жердей, затем медленно опустил голову. Ноздри оказались напротив моей груди. Он вдохнул глубоко, задержал воздух и выпустил его тёплым облаком. Запах грозы снова коснулся лица, вместе с ним пришёл короткий обрывок чужого неба. Серая шея подо мной, напряжённые ремни в ладонях, снег летит почти горизонтально, а впереди между тучами открывается узкая голубая щель. Человек смеётся где-то совсем рядом. Голоса я не услышал, лица тоже не увидел. Осталась только радость от совместного полёта.

Видение исчезло. Грозовой отступил от решётки, повернулся кругом и лёг возле двери. Теперь морда смотрела в мою сторону. Старое ожидание точно продолжало жить в нём, только плечи лежали свободнее и крылья больше не казались прижатыми тяжёлым грузом.

Я показал ему раскрытую ладонь и медленно опустил её: отдыхай.

Он прикрыл глаза.

До выхода из общих загонов я дошёл спокойно. Возле центральной площадки двое работников закрепляли последнюю заслонку. Один держал фонарь с тусклым мглокамнем, второй тянул деревянный рычаг обеими руками. В дальних навесах перекликались самки, их глубокие голоса проходили сквозь стены и отдавались в животе. Молодой каменный ворочался на свежей подстилке, скребя пластинами по полу. Женщина, которая обрабатывала ему крыло раньше, когда я только сюда пришел, теперьсидела у ограды и ждала, пока зверь окончательно уляжется. Рядом дымилась миска с чем то, может с травянным отваром или настоем.

Общая чаша постепенно темнела. Оставались редкие фонари у проходов и голубые прожилки на грозовых, вспыхивавшие при каждом движении. Драконы дышали вразнобой, и весь загон походил на огромное спящее тело с десятками грудных клеток. Где-то хрипел старый зверь, где-то молодой тихо посвистывал носом. Когти временами царапали камень, хвост тяжело стукал о стену, крыло шуршало по сухой траве. Люди расходились без громких прощаний. Каждый проверял засов, оставлял корм на утро и касался знакомой чешуи перед уходом.

После Тепла Истока тело ощущалось странно. Ноги стали тяжёлыми, холодный воздух царапал лёгкие, а под рёбрами сохранялось мягкое послевкусие чужой утраты. Серые узелки в предплечьях тоже отозвались. На каждом шаге по ним проходила едва заметная прохлада, словно остаток Пелены прислушивался к древнему теплу и пока не понимал, как с ним ужиться.

Запрос Системе дал короткий ответ.

[ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ «ТЕПЛА ИСТОКА» С РЕЗОНАНСОМ ПУСТОТЫ:]

[ДАННЫЕ НАКАПЛИВАЮТСЯ]

[Текущий конфликт: ОТСУТСТВУЕТ]

[Рекомендация: наблюдение]

Очень содержательно. Впрочем, сегодня она хотя бы подарила название тому, что произошло. Разбираться с новой способностью придётся позже, рядом с собственными драконами и желательно без свидетелей.

Чем ниже я спускался,