Изолятор - Николай Брыжак

— Этого не может быть, — прошептал Корд, проводя рукой сквозь голограмму. — Ошибка датчиков? Нет, дублирующие системы показывают то же самое. Локальная аннигиляция эфира.

Он перемотал запись с камер наружного наблюдения автомобиля. Качество было плохим — магический шторм давал помехи. На экране всё рябило фиолетовым снегом.

Сквозь помехи проступил силуэт. Мужчина в комбинезоне. Он не светился защитными заклинаниями, на нем не было экранирующего костюма. Он просто стоял в эпицентре бури. Вот он протягивает руку. Камера фиксирует вспышку — и помехи исчезают.

Корд увеличил изображение. Лицо было видно плохо — дождь, темнота, капюшон. Но руки… Камеры зафиксировали момент касания. Эфир не обжигал его. Он обтекал его, как вода обтекает камень.

— «Изолятор», — выдохнул Корд. Слово повисло в тишине кабинета.

Он искал такой материал десять лет. Он потратил миллиарды, пытаясь создать синтетический сплав, который мог бы удерживать чистую ману, не разрушаясь. А этот материал… просто ходил по улицам, носил дешевую одежду и чинил машины вампирам за копейки.

— Система, — голос Корда стал ледяным и собранным. — Идентификация невозможна. Но есть геолокация и время события. Найди всех частных мастеров и ИП, работающих в сфере ремонта в радиусе пятидесяти километров от точки аварии. Профиль: «Выездной механик», «Срочный ремонт».

«Найдено 3840 совпадений», — отозвался мелодичный голос ИИ.

— Отфильтруй тех, кто был активен в этом секторе сегодня вечером. Ищи старые автомобили. Судя по силуэту на видео, у него фургон или минивэн.

«Список сокращен до 142 кандидатов».

Виктор Корд подошел к окну. Город внизу сиял, полный хаотичной, неуправляемой энергии. Где-то там, среди этих огней, ехал человек, который был недостающим звеном в его уравнении.

— Ты не спрячешься, — тихо сказал Корд своему отражению в стекле. — Кто бы ты ни был. Наука требует жертв. Или, в твоем случае, сотрудничества.

* * *

«Форд» отъехал от места аварии на пару километров и свернул на заправку. Дождь барабанил по крыше, смывая напряжение последних минут.

Жека заглушил мотор и включил свет в салоне. Две оранжевые купюры лежали на приборной панели, дразня своей новизной. Десять тысяч рублей. Для кого-то — один ужин в ресторане. Для Жеки — возможность выдохнуть на пару недель.

— Ну? — Лилит нетерпеливо постучала когтем по пластику. — Шаурма сама себя не купит. Я хочу ту, с двойным мясом и халапеньо. И колу. Диетическую, я же слежу за фигурой.

Жека молча взял деньги. Он посмотрел на них, потом на экран телефона, где висело непрочитанное уведомление от банка: «Напоминание: платеж по кредиту через 2 дня». А еще в голове звучал ледяной голос Марины: «Деньги перевел?».

Он вздохнул, достал телефон и открыл приложение банка.

— Эй, ты чего делаешь? — заподозрила неладное Лилит. — Жека, нет! Не смей!

Пальцы привычно набрали номер, подписанный как «Алименты». Сумма: 10 000. Отправить.

Телефон пискнул. «Перевод выполнен успешно».

— Ты… ты… — Лилит задохнулась от возмущения. — Ты просто взял и слил весь наш заработок⁈ А как же я? А как же еда? Ты святой или просто идиот?

— Я отец, Лилит, — устало ответил Жека, бросая телефон обратно в подстаканник. — Марина успокоится, разрешит увидеть Алису в выходные. Это стоит дороже шаурмы.

— Да она на эти деньги купит себе новый крем от морщин, а ты будешь лапу сосать! — фыркнула демоница, скрестив руки на груди. — Бесит. Как же меня бесит этот ваш человеческий альтруизм.

Жека хотел ответить, но почувствовал, как что-то липкое стекает по запястью. Он посмотрел на свою правую руку. Адреналин схлынул, и пришла боль.

Ладонь была рассечена. Глубокий, некрасивый порез шел от большого пальца к запястью. Края раны были черными от машинного масла и грязи.

— Оу, — Лилит поморщилась, увидев кровь. — А вот это уже не круто. Я думала, ты неуязвимый.

— Я неуязвим для магии, — процедил Жека, доставая из бардачка тряпку, чтобы замотать руку. — А ржавый хомут, о который я зацепился, когда дергал провод — это физика. Физике плевать на мою ауру.

Кровь пропитала тряпку почти мгновенно. Рука начала пульсировать тупой, ноющей болью. Жека попробовал сжать кулак и зашипел. Сухожилия целы, но работать так он завтра не сможет. А если пойдет заражение…

— В травмпункт? — спросила Лилит уже без ехидства.

— Нет. Там очередь на три часа и вопросы: «Где получили травму?». Скажу, что чинил машину вампиру — отправят в психушку. Поехали к своим.

Он завел двигатель левой рукой.

* * *

Клиника «Айболит+» находилась в полуподвале старого кирпичного дома. Вывеска мигала, буква «О» давно перегорела, превращая название в странное «Айб лит».

В приемной никого не было, если не считать огромного, размером с овчарку, кота, который спал на стульях, занимая сразу три места. Кот храпел, и от его храпа вибрировали стекла в шкафу с лекарствами. Это был Кот-Баюн, списанный из сказочной охраны за нарколепсию.

Жека толкнул дверь в смотровую.

— Лен, ты здесь?

Елена Воронова стояла спиной к двери, настраивая капельницу для клетки, в которой сидело что-то маленькое, пушистое и дрожащее. Она была в своем неизменном белом халате, накинутом поверх уютного свитера горчичного цвета. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, пронзенный карандашом.

Она обернулась, поправила очки и вздохнула. В этом вздохе было всё: и усталость, и радость, и привычное смирение.

— Женя, — констатировала она. — Я только собиралась закрываться. Дай угадаю: ты привез мне очередного сбитого черта, подавившегося монеткой лепрекона?

— Эй! — возмутилась Лилит, выглядывая из-за плеча Жеки. — Я не сбитый черт, я суккуб свободной воли! И я здорова, в отличие от этого героя труда.

Лена перевела взгляд на Жеку. Точнее, на его руку, замотанную грязной масляной тряпкой. Её лицо тут же изменилось. Ирония исчезла, уступив место профессиональной сосредоточенности.

— Покажи, — она кивнула на кушетку и быстро подошла к шкафчику с инструментами.

Жека сел, с шипением разматывая тряпку. — Ерунда, Лен. Царапина. Просто промой и пластырем заклей. У меня завтра заказ.

Лена осмотрела рану, осторожно касаясь краев пальцами в латексных перчатках.

— «Царапина», — передразнила она его, качая головой. — Глубокий порез, края рваные, грязи столько, что можно картошку сажать. Если не зашить, завтра у тебя рука распухнет как боксерская перчатка. И никакой работы недели две.

Она достала ампулу и шприц. — Будет щипать. Терпи, «Изолятор».

Пока она обрабатывала рану, Жека рассматривал её профиль. Лена была единственным человеком в его жизни, с кем не надо было притворяться или держать оборону. Здесь было тепло. Пахло спиртом, травами и кошачьим кормом.

— Ты где так умудрился? — спросила она, делая укол обезболивающего.

— Чинил машину.