Если бы я себя послушал. Как выйти из постоянной гонки и обрести себя - На Чон Хо

психиатрию. Подготовку к вступительным экзаменам пришлось начать с изучения естественных наук, включая биологию, химию и физику, с которыми я не сталкивался уже восемь лет. Естественно, несмотря на новую мотивацию, уровень стресса вырос.

Вместе с ним усилилась и тревога. Однажды у меня закружилась голова и показалось, что я теряю сознание. На вступительном экзамене оказалось много вопросов, на которые я не знал ответа. Так что сердце все время норовило выскочить из груди. К счастью, мне все-таки удалось набрать необходимое количество баллов и поступить именно туда, куда я хотел.

Я сомневался, стоит ли рассказывать об этом. Знаю, что некоторые находят мотивацию в чужих историях. Молодые студенты иногда говорят, что захотели стать психологами или психиатрами, посмотрев мои интервью. Так что не хотелось бы разрушать их представление обо мне.

И все же я решил поделиться с вами этим эпизодом своей биографии. Мне хотелось напомнить: не стоит завидовать тем, чья жизнь кажется идеальной, и тем более сравнивать себя с внешне безупречными людьми. Присмотритесь получше. Наверняка на их пути тоже было немало и потерь, и счастливых случайностей.

Сейчас я – успешный психиатр Йельского университета. Но когда-то был обычным студентом, который сбился с пути к своей мечте и потерял ориентир.

Вдобавок я жил в постоянном беспокойном ожидании: «Когда монстр по имени Тревога появится вновь, чтобы поглотить меня?»

Захваченный тревогой

В медицинском институте я оказался одним из самых старших на курсе. Некоторые поступили сразу после школы, другие окончили бакалавриат, но по медицинской специальности. Выпускник гуманитарного факультета, я постоянно ощущал тревогу. Учеба напоминала мне эстафету по легкой атлетике, в которой я соревнуюсь с чемпионами в этом виде спорта.

Будущие медики должны освоить очень большой объем информации. Это непросто. Но мне казалось, что однокурсники на удивление легко усваивают материал лекций. Я считал себя прилежным учеником еще со школы, поэтому ответственно относился к занятиям, старался не отставать. И к началу второго семестра уже был измотан.

Тогда монстр Тревога по-настоящему захватил мой разум и начал неистовствовать. До поступления уровень тревожности составлял примерно 5 баллов из 10, поднимаясь в периоды сильного стресса до 7. Во время учебы в медицинском стресс в 7 баллов стал ежедневной нормой. Иногда он увеличивался до максимума: 10 баллов из 10.

В то же время обострились и симптомы социального тревожного расстройства. Кроме обычных лекций и семинаров было много групповых проектов. Даже в школе я не любил выступать с докладами, но при тщательной подготовке обычно справлялся без особых проблем. Здесь, как самый старший, я часто брал на себя роль лидера. И перед каждой презентацией много репетировал, чтобы не подвести остальных.

До сих пор отчетливо помню презентацию первой групповой работы. Несмотря на подготовку, перед большой аудиторией – 150 студентов! – мои руки и голос заметно дрожали. К счастью, в докладе было много видеоматериалов. Благодаря им у меня было время на передышку, так что получилось кое-как справиться с выступлением. Но, как лидеру группы и самому старшему, мне было стыдно. Товарищи по команде подбадривали меня и утверждали, что все прошло хорошо. А я мучился угрызениями совести: «Как я мог так недостойно вести себя перед младшими?»

Со времен учебы в бакалавриате дрожание губ не исчезло. Его дополнил новый симптом социальной тревожности – я стал легко краснеть. Однажды друг, который был намного моложе, упомянул меня в случайном разговоре с кем-то. Едва я это услышал, мое лицо залилось краской. Друг заметил мою реакцию и начал поддразнивать: «Почему ты так смущаешься, когда произносят твое имя?» А мне просто хотелось исчезнуть. Подобные эпизоды повторялись почти ежедневно, ситуация ухудшалась с каждым годом. Я постепенно сокращал взаимодействие с людьми, становясь все более замкнутым.

С третьего курса началась практика. Вместо потоковых лекций занятия часто проходили в небольших группах. Теперь мы не только слушали, но и активно общались с преподавателями. Больше всего я боялся, что у меня что-нибудь спросят. Стоило этому произойти, как тревога охватывала меня целиком, не давая пошевелить губами. Я не мог ответить даже на самый простой вопрос. Иногда одногруппники пытались подсказать мне шепотом, но я их не слышал. Мозг был настолько парализован страхом, что вообще не функционировал. В воздухе повисала неловкая пауза. Тогда я даже не надеялся, что когда-нибудь смогу победить тревогу и вернуть контроль над своим разумом.

Краткий миг покоя

На третьем курсе я попал на стажировку в Нью-Йорк. Тогда я уже начал понимать, что моя тревога – результат невероятной конкуренции в корейском обществе. Это убеждение только укрепилось за время практики, когда я увидел, насколько сложной и насыщенной была жизнь ординаторов и профессоров по сравнению со студентами. Я больше не мог выносить это давление и отчаянно стремился к переменам. Уверен, если не в США, я нашел бы себя где-то еще за пределами Кореи. Но без той стажировки моя жизнь сложилась бы совершенно иначе. За две недели я увидел луч надежды на избавление от тревоги и наметил примерный план на будущее.

Ближе к концу второго года обучения у нас читал лекции хирург-ортопед, который работал в университете Колумбия в Нью-Йорке. Он упомянул, что может оказать поддержку студентам, которые хотели бы учиться в США. Я был совершенно измотан, но все-таки собрался с духом и написал ему электронное письмо. И с его помощью получил возможность пройти двухнедельную стажировку в Институте психиатрии штата Нью-Йорк. Предстояло поработать в дневном отделении детской клиники, где маленькие пациенты получали лечение. С утра до вечера посещали занятия, как в школе, участвовали в художественных и спортивных мероприятиях.

Помню, как с волнением распаковывал вещи в корейском гостевом доме на Манхэттене. Помещение было тесное, вокруг жило множество моих соотечественников. Я долго не мог уснуть. Сердце колотилось, словно у малыша, который делает первые шаги в новый мир. А наутро я впервые увидел дневной Нью-Йорк и проделал путь к станции метро.

В Корее у меня еще не было психиатрической практики, так что моя стажировка в Нью-Йорке походила на сцену из фильма «Один дома 2», где ребенок впервые оказывается в огромном магазине игрушек. Меня поразило расовое и социокультурное разнообразие пациентов детского дневного стационара. Среди них были афроамериканцы, белые, латиноамериканцы и азиаты. Некоторые дети не говорили по-английски, только на других языках: испанском, китайском, даже гаитянском креольском. Кроме того, удивляло и многообразие диагнозов. Здесь