Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

призраков предполагает наличие паттернов (то есть строит предположения о том, как жизнь после смерти развивается неслучайным образом; кроме того, вера в призраков, вероятно, влияет на то, как человек объясняет причины загадочных событий в жизни) и агентность (то есть предполагается, что у призраков обычно есть цели, эмоции и желания, и они, например, способны общаться с живыми людьми через медиума). Вера в призраков не требует «сохраняющейся секретности», но можно сказать, что здесь есть как минимум параллели с этим элементом, поскольку вера в призраков также не доказана, связана с невидимыми силами и характеризуется таинственностью. Однако элементы коалиции и враждебности отсутствуют — по крайней мере, в качестве обязательных условий для этого убеждения. Призраков можно считать враждебными, но им вовсе не обязательно быть таковыми, чтобы в них верили. Более того, нет необходимости делать дополнительное допущение, будто группы призраков устраивают собрания, чтобы строить планы, как навредить людям. Ключевой аспект веры в заговоры, делающий ее уникальной на фоне других форм убеждений, состоит в том, что такие убеждения обязательно включают тайную и враждебную группу действующих лиц.

Психология теорий заговора

«Вы когда-нибудь задумывались о возможности того, что наши теории могут быть правдой?» — этот вопрос я регулярно получаю по электронной почте от граждан Нидерландов, проявляющих активность на сайтах сторонников теорий заговора. Часто эти сообщения написаны в гневном тоне людьми, которых почему-то задевают мои исследования теорий заговора и которые очень хотят убедить меня в том, что вирус Эбола действительно был создан в лаборатории, а теракты 11 сентября были «делом рук своих». Авторы этих писем обычно (и ошибочно) полагают, что изучение психологии теорий заговора обязательно подразумевает, будто все теории заговора, в которые верят люди, несостоятельны, а сами верующие психически нездоровы. У меня есть два ответа для отправителей таких писем. Во-первых, в следующий раз им стоило бы внимательнее читать работы ученого, прежде чем слать гневные письма: сделай они это, они бы узнали, что помимо теорий заговора я также изучаю (и недавно опубликовал книгу на эту тему) склонность людей к обману и коррупции, включая вопрос о том, почему люди порой действительно вступают в сговор ради достижения корыстных целей.2 Хорошо известно, что коррупция — а значит, и реальное участие в заговорах — явление распространенное, и я не знаю ни одного ученого, который бы утверждал обратное.

Во-вторых, и это гораздо важнее, психология теорий заговора — это вопрос не о том, какие теории истинны, а какие ложны, а о том, кто в них верит, а кто нет. Существует множество теорий заговора, которые можно счесть иррациональными с точки зрения логики или научных доказательств, и тот факт, что многие люди все же верят в них, — отличный повод для изучения этой темы (подробнее об этом далее). Кроме того, должен признаться, что я крайне скептически отношусь к некоторым масштабным теориям заговора, циркулирующим в интернете. Я считаю крайне неправдоподобной версию о том, что вирус Эбола был создан в лаборатории. Также я твердо убежден, что теракты 11 сентября совершила группа из 19 террористов-смертников «Аль-Каиды» — и это не теория заговора в рамках приведенного определения, поскольку доказательства этого утверждения столь неопровержимы, что можно смело утверждать: заговор этих 19 террористов был раскрыт (то есть «сохраняющейся секретности» больше нет). Наконец, хотя я и допускаю, что Ли Харви Освальд мог получать помощь от неустановленных лиц при подготовке убийства Джона Кеннеди (а значит, заговор мог иметь место), я нахожу маловероятным, что эта помощь исходила от ЦРУ, советских спецслужб или кубинцев. Но то, что я думаю об этих теориях заговора, не является предметом данной книги.

Эта книга посвящена психологии теорий заговора — научному исследованию того, почему одни люди более склонны верить в теории заговора, чем другие. Типичные вопросы, которыми задается психология теорий заговора, звучат так: какие личностные факторы определяют, верит человек в теории заговора или нет? В какой степени вера в одну теорию заговора (например, о фармацевтической промышленности) позволяет прогнозировать вероятность веры в другую (например, об убийстве Кеннеди)? В каких ситуациях люди более склонны верить в теории заговора, а в каких — менее? И каковы последствия теорий заговора для чувств и поведения верующих в них людей? Для изучения этих вопросов вовсе не обязательно, чтобы исследуемая теория заговора непременно оказывалась ложной, а вновь появляющиеся доказательства того, что реальный заговор действительно имел место, никак не ставят под сомнение выводы, сделанные в этой области исследований.

Позвольте мне вкратце пояснить этот принцип, проведя аналогию с психологией религии. Многие исследователи в области социальных наук изучают религиозные убеждения, и одним из типичных выводов в этой области является то, что в непредсказуемых, пугающих ситуациях религиозные люди крепче держатся за свою веру. (Уверен, многим читателям знакомо желание прочесть короткую молитву, когда им страшно.) Теоретическое обоснование этого вывода заключается в том, что людям необходимо чувствовать, что они в какой-то степени контролируют происходящее вокруг. Непредсказуемые ситуации лишают человека этого чувства контроля, и в результате он начинает сильнее полагаться на внешние источники контроля — такие как Бог.3 Нужно ли в рамках этого направления исследований доказывать или опровергать — или хотя бы строить предположения о — реальном существовании Бога? Мой ответ будет лаконичным: «Нет». Одного лишь наблюдения за тем, что люди сильно различаются по уровню своей религиозности, достаточно для того, чтобы задаться вполне закономерным вопросом: почему одни разделяют определенные религиозные убеждения, а другие — нет? Тот факт, что в пугающих ситуациях люди становятся более религиозными, открывает нам кое-что о психологических процессах, лежащих в основе религии. Например, одна из возможных интерпретаций результатов этих исследований заключается в том, что вера в Бога может служить источником утешения в пугающих ситуациях. Этот вывод никак не оценивает вопрос о том, существует ли Бог на самом деле, и не содержит оценочных суждений в адрес верующих или неверующих.

В психологии теорий заговора действует тот же принцип: изучать эти убеждения вполне возможно, даже не зная наверняка, истинны или ложны те или иные конкретные теории. Собственно говоря, мне известно одно опубликованное исследование, в котором изучалась вера в теорию заговора, которая впоследствии оказалась чистой правдой. Это исследование было посвящено конкретно Уотергейтскому скандалу. В 1972 году группа из пяти человек была поймана при взломе штаб-квартиры Национального комитета Демократической партии в отеле «Уотергейт» в Вашингтоне, округ Колумбия. Взлом был частью более масштабного плана, в рамках которого влиятельные республиканцы шпионили за Демократической партией ради политической выгоды, что включало прослушивание