Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

армией, и отсутствие флота, второй — закончившийся взятием Азова после тяжелейшей осады, отнюдь не напоминавшей учения с двумя ротами потешных в Преображенском. Два этих похода стали генеральной репетицией всех тех событий, что развернутся чуть позже и в более грандиозных масштабах на Балтике.

И последнее, это длительная поездка в Европу — поездка за новой Россией{16}. Петр вывез на родину не только приборы, экспонаты, специалистов, знания, впечатления и трудовые мозоли, он вывез идею о реформах, о переносе европейских институтов на русскую почву, о полном изменении «старых» порядков и обычаев. Без мощной армии и флота, без выхода к морям об этом говорить было бессмысленно. Но на пути стояла Швеция — извечный враг, на которого уже несколько столетий натыкалась Русь и каждый раз безрезультатно отходила назад. Петр мечтал возвратить «отчин и дедин» — территории, некогда отобранные шведами по условиям Столбовского мира.

Среди лиц, присутствовавших на коронации Карла XII, был граф Эрик Дальберг, опытный фортификатор, а ныне генерал-губернатор Лифляндии. Он поведал молодому королю об инциденте, происшедшем в Риге, когда через город проезжало русское посольство, в составе которого инкогнито находился сам царь Петр. Царь не только внимательно осматривал все укрепления города, но даже пытался их измерить. В результате часовые вынуждены были в довольно грубой форме и с угрозами прогнать Петра. Впоследствии этот эпизод — несомненное, по понятиям времени, оскорбление царского величества — Петр использовал как одну из причин объявления войны Швеции.

Дальберг пытался донести до короля свои опасения относительно возрастающей активности на границах как русских, так и поляков. Но Карла XII это особо не встревожило. В избрании на польский трон саксонского курфюрста Августа II в Швеции видели хороший знак, ведь через свою мать-датчанку, сестру матери Карла, саксонец приходился молодому королю кузеном. Все считали, что между Польшей и Швецией теперь будут вечный мир и согласие. Участие русских денег в выдвижении Августа оставлялось без внимания.

С русскими Карлу ссориться не хотелось. В Европе назревала новая большая война. В Мадриде умирал последний из испанских Габсбургов — Карл II, и наследников у него не было. Вся Европа замерла в ожидании. Французский король Людовик XIV прочил на испанский престол своего внука — Филиппа Анжуйского. Император Священной Римской империи Леопольд I Габсбург — своего сына эрцгерцога Карла. Франция, Австрия, Англия, Пруссия, Португалия, Савойя, Мантуя, Кельн и Бавария собирались драться за испанское наследство. И в Европе, и в Америке. Как тут было не ввязаться молодому задиристому шведскому королю? Ведь именно так поступил великий Густав II Адольф, вступив в Тридцатилетнюю войну; несмотря на собственную гибель, он принес великую славу своей Швеции, а помимо славы и значительные территориальные приобретения. В общем, пока Карлу XII было не до русских.

При вступлении на престол требовалось подтвердить Кардисский мир 1661 года, который завершил Русско-шведскую войну 1656–1661 годов. В Москву отправилось огромное посольство в 150 человек во главе с гофканцлером Бергенхьельмом. Еще при Карле XI шведы подарили русскому царю 300 пушек, отлитых знаменитым шведским мастером Эренкрейцем. Ныне заказано было столько же, и молодой король не препятствовал этому. Переговоры проходили долго, но в конце концов порешили: «По Кардисскому вечному договору, плюсскому совершению и Московскому постановлению в соседственной дружбе и любви мы с вашим королевским величеством быть изволяем. Петр».

Кардисский мир был царю Петру как нож в сердце, но и ему ссориться со шведами было пока что не с руки. А вот от целования креста как подтверждения мирных намерений Петр отказался. Шведам объяснили это так: «Егда в 1684 году Московским постановлением договоры ветхие (прежние) подтверждались, тогда и крестоцелование было. (То есть уже после вступления Петра на престол! — А. Ш.). А второй раз незачем».

Тем не менее антишведский союз понемногу оформлялся. Летом 1698 года, возвращаясь из путешествия по Европе, Петр встретился в южнопольском городке Раве с Августом II и обсудил с ним план совместных действий против шведов. Август действовал из тщеславия, Петр — по необходимости, намереваясь вернуть под свой скипетр старые русские владения и открыть для России Балтийское море.

И здесь возник голштинский вопрос. Шлезвиг-Готторп-Голштиния было родовым имением датских королей в давние времена{17}. Однако все чаще датчане воевали с голштинцами, а на стороне последних выступали шведы{18}. Женитьба Карла XI на датской принцессе, сестре короля Кристиана V, вселила было надежды, но шведский правитель заявил сразу своей жене, что он женился на ней не для того, чтобы выслушивать «...советы по государственным вопросам, а для того, чтобы рожать детей». Да и свекровь, королева-бабушка, не забывала интересы родной Голштинии. Женитьба голштинского герцога Фредерика IV на сестре Карла XII только обострила ситуацию.

При отце нынешнего шведского короля Фредерик IV завел себе собственную армию и принялся возводить крепости. Но как только Карл XI умер, датчане тут же ввели войска и срыли все голштинские укрепления. Затем Карл XII женил «несчастного» Фредерика на своей сестре, назначил главнокомандующим всеми шведскими войсками в Северной Германии и послал к нему в помощь генерал-лейтенанта Карла Магнуса Стюарта, отличного фортификатора. Дании после этого ничего не оставалось, как искать союз с теми, кто готов вступить в борьбу со Швецией, а именно с Петром и Августом.

Несколько слов необходимо сказать и еще об одной примечательной фигуре того времени. Недовольные редукцией дворяне, в основном из прибалтийских провинций, бурно выражали свое негодование. Их лидером стал Иоганн Рейнхольд Паткуль, лифляндский барон, приговоренный к смертной казни за свои антишведские выступления еще Карлом XI и бежавший к Августу II. Именно ему предстояло стать связующим звеном между тремя странами.

Все осторожничали. Союз тройственный, но каждый думал о своем. Августу не хотелось пускать русских в Лифляндию, но он не мог ограничить аппетиты своего союзника Петра, а поэтому соглашался на то, что Россия будет иметь право построить порт на Балтике. Петр ставил условием своего вступления в войну окончание турецкой кампании. Больше всего нервничали датчане. Угроза Швеции для них была очевидна. А тут еще скончался король Кристиан V, и на престол вступил его сын Фредерик IV. Все волновались — захочет ли он соблюдать прежние договоренности.

Швеция хранила спокойствие. Только что были заключены союзы с Голландией и Англией, чьи мощные флота гарантировали мир в Балтийском море, ибо шведы побаивались датчан, чей флот превосходил шведский по качествам кораблей и выучке экипажей. Швеция также предоставила в 1698 году за денежную компенсацию шесть тысяч солдат Нидерландам — Карл XII уже готовился к войне