Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

Зевс, отчего у тебя ужасно болела голова! Понятно, что бывал ты и гневлив, когда в черепе у тебя зарождалась такая девица, да еще и с оружием!.. Как это мы и не знали, что у тебя казарма, а не голова… А она-то как расхаживает, марширует, щитом действует, копьем потрясает, а с каким азартом!.. Да и хороша она, и уж в настоящем возрасте! Немного глаза у нее навыкате, но это идет к ее шлему… Вот что, Зевс, за мой труд отдай ее за меня!..

Зевс. Невозможного ты просишь, Гефест, она хочет оставаться в девицах, впрочем, я со своей стороны ничего не имею против.

Гефест. Только мне и надо. Остальное мое дело, уж она будет моею…

Зевс. Если не боишься, делай, как хочешь, но я знаю, что ты желаешь невозможного…

9

Посейдон – Гермес

Посейдон. Нельзя ли мне, Гермес, видеть Зевса?

Гермес. Невозможно, Посейдон…

Посейдон. Доложи все-таки ему.

Гермес. Не настаивай, пожалуйста, сейчас не время… Нельзя его видеть…

Посейдон. Значит, он с Герой?

Гермес. Совсем напротив…

Посейдон. Понимаю, у него Ганимед.

Гермес. Тоже нет. Он… нездоров…

Посейдон. Что же с ним, Гермес? Надеюсь, ничего опасного…

Гермес. Мне совестно сказать… Тут нечто особенное…

Посейдон. Неужели же нельзя сказать мне, его брату?!

Гермес. Он только что родил, Посейдон.

Посейдон. Что такое?! Он родил?! От кого? Что он «обоего пола особа» – это новость! Да и брюха-то у него совсем не было заметно…

Гермес. Да это и понятно: не там был у него ребенок.

Посейдон. А, понимаю! Опять он родил из головы, как Афину!.. Плодовитая же у него голова!..

Гермес. Да нет, он в бедре выносил Семелины недоноска!..

Посейдон. Ну, и молодец же! Везде ребят носит и изо всех мест родит!.. А Семела кто такая?

Гермес. А фивянка, дочь Кадма. Зевс к ней ходил и вот сделал ребенка.

Посейдон. А родил его за нее сам, Гермес?

Гермес. Действительно так, хоть ты и сомневаешься. К Семене подобралась Гера и подбила ее – ты ведь знаешь, как она ревнива – просить Зевса, чтобы он показался ей с громом и с молнией. А как Зевс согласился и пришел с молнией, дом-то и загорелся; Семена в пламени погибла, а он велел мне сделать кесарево сечение и вынуть недоношенного семимесячного младенца. Я это устроил, а он разрезал себе бедро, зашил туда младенца и доносил его, и вот на третьем месяце родил его и теперь сам не здоров.

Посейдон. А новорожденный где?

Гермес. Я отнес его в Ниссу и отдал нимфам, назвав его Дионисом.

Посейдон. Так что Дионису этому братец мой и отец, и мать вместе?!

Гермес. Пожалуй, что так. Однако я пойду к нему воды додать, да и все нужное сделать.

10

Гермес – Гелиос

Гермес. Солнышко, вот что велел тебе передать Зевс: не выезжай ты ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, а оставайся-ка дома и пусть все время будет одна долгая ночь. Часы пусть выпрягут коней, ты загаси свой огонь и сам это время отдохни.

Гелиос. Вот тебе раз! Что за чепуха?! Уж не ошибся ли я немного в дороге или во времени так, что он на меня рассердился и придумал устроить вместо дня тройную ночь?

Гермес. Ничего подобного не было, да, даст Бог, и не будет никогда. Самому нужно, чтобы теперь ночь была подлиннее.

Гелиос. Да где же он и откуда ты послан с такими вестями?

Гермес. Из Беотии, Солнышко, из дому Амфитриона, он с его женой…

Гелиос. Так что же? Простой-то ночи недовольно?!

Гермес. Недовольно. Нужно ему теперь родить особенного, великого и мощного бога, ну, а такое дело сделать в одну ночь невозможно…

Гелиос. Пусть их там работают в час добрый… Только, Гермес, не бывало ничего такого при Кроносе, ведь мы с тобой одни: никогда Кронос не гулял на стороне от Реи, не бросал неба, чтобы кутить в Фивах. День – так день и был, ночь – так ночь, длиной как следовало по времени года, ничего чуднόго и несуразного не заводилось, со смертными женщинами он не связывался. А теперь из-за какой-то лядащей бабенки изволь все поворачивать вверх дном: кони останутся попусту непроезженными, дорога станет труднее, как без прокату-то пробудет три дня, люди понапрасну проживут во тьме кромешной… Вот что они потеряют из-за Зевсовых амуров, да будут ожидать, сидя в этакой тьме, пока сделает он там того богатыря, о каком ты говоришь!..

Гермес. Помалкивай-ка, Солнышко, чтоб чего худого не вышло из этаких речей! А я пойду к Луне и Сну, сказать им от Зевса: Луне, чтоб шла с прохладцем; а Сну, чтоб он не отпускал людей, чтоб они и не заметили, что ночь что-то длинновата…

11

Афродита – Луна

Афродита. Что это про тебя рассказывают, милая Луна? Говорят, будто ты, когда бываешь в Карии, останавливаешь свою колесницу, чтобы полюбоваться на одного охотника, Эндимиона, когда он спит под открытым небом, а иногда среди дороги даже и спускаешься к нему?

Луна. Спроси, Афродита, своего сына… Он тут виноват…

Афродита. Ах, уж не говори! Он становится просто невыносим! Чего он только со мной не проделывал, со своей матерью: то на Иду водил из-за илионца Анхиза, то, вон, на Ливан из-за молоденького-то ассирийца, а потом влюбил в него Персефону и наполовину отнял у меня милого! Сколько уж раз я ему грозила, если не исправится, сломать его лук и колчан, крылья у него выдрать! Нашлепаешь его сандалией – на минуту уймется он с испугу, прощенья просит, а потом вскоре же опять за старое!.. А скажи ты мне, он красив, твой Эндимион? Ведь это самое лучшее утешение…

Луна. Ах, Афродита! Мне он кажется ужасно хорош! А особенно, когда спит среди скал на простом плаще… Левой рукой он придерживает свои стрелы, а правая у него закинута за голову – ну просто картина! Дышит он во сне так спокойно, точно амброзией… Тогда я спускаюсь со своей высоты, подхожу на цыпочках, чтоб его не разбудить, не испугать… Ты сама это знаешь, что мне говорить тебе об этом… Я влюблена в него до безумия!..

12

Афродита – Эрот

Афродита. Подумай, Эротик, что ты делаешь! Я уж не говорю, что на земле ты бог знает что внушаешь людям – и против самих себя, и против других, – но ведь и на небе-то!.. Зевса ты нам выводишь в самых разных видах, обращаешь его во что тебе вздумается, Луну снимаешь с неба, Солнце заставляешь иногда бегать к Климове,