Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Очень много. Так что нащупать ту грань, за которой пространство перестанет слоиться, было не так сложно, как могло бы показаться. Сложнее было не выдать, что я уже её нащупал.

И вот тогда я наконец увидел истинное величие этого мёртвого домена. Не иллюзию. Не ложь старого мага. А то, чем это место являлось на самом деле.

И, по правде говоря, это была не столько моя заслуга, сколько ошибка самого Фрахота Шатоли. Старого риклоша, застывшего во времени, в собственной гордыне и в ожидании неведомо чего. Он не стремился расти. Не пытался по-настоящему возвыситься в личном могуществе. Он лишь поддерживал старую ловушку, подкармливал её новыми жертвами, играл в благодетеля и, видимо, всё ещё считал себя хозяином судьбы.

Печальное зрелище. Особенно для того, кто действительно мог стать чем-то большим. Я осматривал осколок. Да, именно осколок мира.

Осколок бывшего домена, который неведомое существо когда-то сумело найти, уберечь от гибели, стабилизировать и связать с разрушенным, разграбленным осколком мирового ядра. В центр этой мёртвой конструкции был внедрён такой же разрушенный, точнее, ещё трепещущий осколок сердца мира.

Ход был невероятный. Даже я не мог отрицать этого. Два умирающих изолированных пространства были соединены, чтобы поддерживать жизнь друг друга. Осколок домена держал сердце мира от окончательного распада. Сердце мира, в свою очередь, питало домен остатками глубинной силы, даруя материальное пространство. Получалась не жизнь, нет. Скорее длительная агония, превращённая в искусный механизм.

Качество исполнения впечатляло. Попытка стабилизировать столь неустойчивую энергетическую конструкцию требовала не только знаний, но и безумной дерзости. Рунная вязь сплеталась в воздухе и самом пространстве домена, уходила в скалы, в пустоту, в останки главного алтаря. Часть её была мне непонятна даже с моим уровнем Интеллекта, и это раздражало почти так же сильно, как восхищало. Значит, здесь ещё было чему научиться.

Передо мной простирались выжженные скалы. Ржавые, буро-коричневые, словно сама земля когда-то истекала кровью, а потом кровь высохла и стала камнем. Горные хребты уходили на десятки вёрст и внезапно обрывались в абсолютное ничто. Не в туман. Не в пропасть. Не в бездну, где можно различить глубину. Просто в отсутствие продолжения.

Край домена. Место, где реальность больше не притворялась цельной. Я восхищался амбициозностью проведённой работы. Но ещё больше меня занимал сам Фрахот Шатоли. Вернее, то, во что он превратился.

Старый риклош уже не был просто магом. Он стал настоящим деревом, чудовищным, изуродованным, соединённым с сутью осколка, с обломком мира и основанием бывшего центрального алтаря. Там, где раньше находилось сердце домена Бога, теперь пророс сам старый риклош, отринув возможность даже двигаться. Таким образом попытавшись обойти отсутствие у него необходимых навыков и особенностей.

Я видел, что когда-то, главный алтарь домена представлял собой величественное мировое древо. Но не сейчас. Когда-то основание ствола достигало не меньше версты в ширину. Сейчас же даже повреждённое, даже обугленное, даже изуродованное временем и ошибочным перерождением, оно всё ещё внушало уважение. Но уважение это было тем же, какое испытываешь к костям поверженного исполина: не к тому, что лежит перед тобой, а к тому, чем оно было прежде.

Сейчас древо представляло собой жалкое зрелище. Разорванный почти у самого основания ствол. Обугленные волокна божественной древесины. Отсутствие хоть каких-то ветвей и листвы. Обожжённые внутренние слои, почерневшие, местами окаменевшие, местами всё ещё слабо тлеющие в глубине, словно там оставалась память о пламени, которое не смогло умереть окончательно.

Величественные корни почти полностью выгорели. Лишь превращённые в уголь части уходили глубоко в ржавый скальный покров. Они напоминали пальцы мертвеца, который тысячелетиями цеплялся за край могилы и так и не понял, что выбраться уже не сможет.

Но главным здесь была не форма. Главным была пустота. Пустота ощущалась повсюду. Она не была тишиной. Не была покоем. Она клокотала. Жаждала. Тянулась к любому источнику силы, к любому движению, к любой душе, имевшей неосторожность оказаться здесь. Этот домен хотел поглотить всё, что попадёт внутрь. Не из злобы. Не из-за воли Фрахота даже. Просто такова стала его природа.

Голод мёртвого места. С этой природной жаждой и недостатком энергии ещё предстояло разбираться. Позже. Первым делом я атаковал старого риклоша. Уже не заботясь о расходах. Договориться с тварью, которая ввела меня в такое искушение, всё равно не получилось бы. Слишком хорошо я видел его намерения. Слишком ясно чувствовал закладки, спрятанные в мнимых дарах. Никаких карт особенностей тут и в помине быть не могло. Не в такой жалкой бедности, в которой выживал этот старый пень Фрахот Шатоли.

Он торговал не дарами. Он торговал крючками. Впрочем, я не был настроен категорично до конца. Прагматизм всегда полезнее ярости. Если бы старый риклош оказался способен быстро понять своё положение, если бы он предложил что-то действительно ценное, если бы сумел убедить меня, что живым будет полезнее, чем мёртвым, возможно, я оставил бы его в живых.

Возможно. Но шансы таяли с каждым мгновением. Рывок сквозь кровавый пепел, совершённый не просто с большого расстояния, но и сквозь защитный барьер, окружавший старого риклоша, потребовал от меня слишком много энергии Силы души. Барьер был старым, сложным, пропитанным вероятностными искажениями и остатками силы домена. Фрахот, судя по его виду, не мог сдвинуться со своего места уже очень давно, но зато успел превратить это место в крепость. Цена оказалась болезненно серьезной, для моего алчного сердца. 4531,1 единиц Силы души (1360,7).

Даже попытка сократить расход оставила меня с совершенно жалким запасом. А жалкий запас энергии Силы души уж точно не располагал к излишней доброте, ведь второго шанса может и не быть в таком случае. Поэтому дальше я действовал максимально жёстко. Тем более мысли застрявшего здесь риклоша мне не нравились. За краткое мгновение до глубинных слоёв добраться не удалось, конечно. Возможно, это вообще было невозможно в моём случае, учитывая разницу в наших параметрах, природе навыков и степени сращивания Фрахота с доменом. Но и того, что я увидел, хватило.

Мне абсолютно не понравилось увиденное. К тому же, я смоделировал ситуацию и с другой стороны. Если кто-то прижмёт меня к стене, стану ли я договариваться? Нет. Не стану. Потому что договор возможен лишь при относительно равной позиции. Когда у одного есть решающее преимущество, это уже не договор, а принуждение и кабала. Разница лишь в градациях успешности, красивых формулировках и количестве крови, пролитой до подписания условий.

Старый риклош это понимал однозначно. И потому, окажись у него шанс, он не договаривался бы со мной