Омский альманах. Книга первая - Сергей Петрович Федотов

Через два дня в Покровку налетел карательный отряд. Восемь карателей ворвались в квартиру учительницы. Ее били плетьми, таскали за волосы, требуя сведений о муже, топтали ногами. 17-летний брат мужа, Евсей, прибежал на крики. Его убили у дверей. Очнувшись, она провела остаток ночи с детьми в конопле.

Это была тяжелая ночь. У Храмовой от побоев помутнело в глазах. Она ничком лежала на земле, прикрывая руками дочь. На заре она пошла к соседям. Но никто ке отвечал. Все попрятались от карателей в ближайшем лесу. Храмова ощутила всю низость, все варварство белогвардейских разбойников. Слезы высохли на ее щеках.

Через несколько дней Анна Храмова тайком встретилась с мужем. Отряд Дмитрия Лемзина уходил на Урал, на соединение с частями Красной армии. Дмитрий оделся простым крестьянином, напялил на ноги лапти.

Они простились. Она запомнила его прощальные слова:

— Не робей, держись поближе к народу. С народом не пропадешь. Для народа работай — и все будет хорошо.

4

Дмитрия Лемзина выдал в Вагае какой-то провокатор. Его посадили в ишимскую тюрьму. Грозил расстрел.

Она получила от него непонятным путем короткую записку: „Приезжай в Ишим, справься в контрразведке“.

Анна поехала. В степи свистел осенний ветер. И только здесь, в широких просторах Сибири, она остро почувствовала, что произошло несчастье. До этого она была в каком-то странном оцепенении. Неужели она потеряет его, мужа и бойца? Как жить среди этого волчьего воя, среди шакалов, гоняющихся за лучшими человеческими жизнями? Когда-то придет Красная армия, чтобы очистить нашу землю от всей этой мерзости?

Она вдруг ощутила томительное одиночество. Луна взошла над степью и быстро скрылась меж облаков. Было пустынно вокруг. Широкая спина возницы методично и грузно покачивалась впереди на телеге. Услышав тягостные вздохи, возница обернулся — это был покровский бедняк, друг Дмитрия.

— Вон и станция. Не горюй, учительница. Мужик твой не пропадет, парень стойкий, веры у нас в него много.

Приближались огни. Там шли рельсы, ведущие к Ишиму. Лошадь, взятая на ночь у соседа, побежала рысью. То ли от быстрой езды, то ли от слов возницы, уныние Анны сменилось тем острым и бодрящим чувством решимости, которая неизменно вела ее до сих пор к успеху.

К вечеру она была уже в Ишиме и сразу отправилась в контрразведку. Ей не захотели ничего сказать. Неужели потерялся след Дмитрия?

Какая-то женщина молча показала ей на писаря, сидевшего в большой комнате. Анна обратилась к нему. Писарь навел справки, сказал, что Дмитрий Лемзин у них, и цинично потребовал двести рублей за устройство свиданья с ним. Анна вынула серьги из ушей, добавила денег и через день получила пропуск на свиданье с мужем.

Они встретились под низкими сводами ишимской тюрьмы. Пахло сыростью и человеческим потом. Дмитрия вывели два конвоира, похудевшего, как будто выросшего, не похожего на себя, с густой бородой. Он обнял жену и медленно опустился на скамью. Было видно, что он угнетен безвыходностью положения.

Дмитрий хрипло сказал ей несколько успокаивающих слов. Вначале она хотела ободрить его, но теперь почувствовала, что силы ее оставили. Наступило тягостное молчание.

И, когда Дмитрия уже поднимали конвоиры, отчаяние снова овладело ею.

— Дмитрий, как мне жить? — воскликнула она, роняя слезы.

— Мы с тобой говорили, — ответил он, оборачиваясь, в голосе его звучало мужество. — Живи так, чтобы было лучше для народа. Для народа живи.

Он ушел за железную решётку. Ушел, может быть, навсегда.

Что было дальше, она помнит смутно. Горе переходило в беспамятство. Она не помнит, как выбралась из тюрьмы и лишь нечеткими контурами встают в воспоминаниях те долгие часы, в которые она бродила по маленькому городку, тревожимая смутными предчувствиями.

Образ мужа стоял перед ней. И, вспоминая его прощальные слова, она видела впереди ясный смысл своей жизни. Она поклялась в те часы, среди избушек ишимских окраин, что будет до конца дней своих верно служить народу и отдавать ему все свои силы.

Но сейчас она тревожилась не за себя — нет! Жизнь Дмитрия была бесценной и ради спасения ее она готова была даже пожертвовать собой. — Он ценнее для народа, пусть он жил бы вместо меня, — проносилось в ее мозгу. Она понимала, что и это неосуществимо.

На утро у нее появились проблески надежды. Тот же писарь из контрразведки, получив от нее взятку — пуховую шаль, посоветовал привезти от сельского схода документ о том, что Дмитрий не вел в деревне революционной работы.

Анна Храмова приняла этот совет и вернулась в Покровку.

На сходке голоса разделились. Кулачье подняло гвалт. Но беднота была на стороне Лемзина.

— Парень он хороший, надо спасать, — сказал рассудительно на сходке тот самый бедняк, который отвозил Анну на станцию. С ним многие согласились. Дмитрию был вынесен „оправдательный приговор“ и под ним подписалось большинство жителей Покровки. С этим документом Анна Храмова вернулась в Ишим и стала ждать суда над мужем.

В то холодное утро, когда начался суд, она запряталась под крыльцо соседнего дома. Ей рассказали приметы: если подсудимого приговаривают к расстрелу — его отвозят на лошадях за город, если оставляют жить — уводят под конвоем обратно в тюрьму.

Анна ждала конца. Суд был закрытым, в зал никого не впускали. И вот через несколько часов дверь отворилась и в кольце конвоиров показался муж.

У крыльца суда стояли подводы.

Загремели приклады, солдаты вышли на мостовую, и большевик Лемзин в окружении конвоиров пошел по направлению к тюрьме. Не помня себя, Анна бросилась к Дмитрию, но колчаковцы грубо оттолкнули ее назад, на тротуар. Она в изнеможении опустилась на холодную землю.

Дмитрия Лемзина отправили в Александровский централ.

5

Она осталась одна. Муж был брошен белогвардейцами в иркутские казематы. Дочь, заболевшая со дней налета карателей, скончалась.

Но высока была революционная закалка мужественной и храброй женщины: она стоически выдержала и это тяжелое испытание в жизни.

Дочь нужды и лишений, она не поддавалась пессимизму, настроениям безысходности.

Прощальные слова мужа были для нее как бы путеводной звездой. Как ей жить? Большевик, которого она любила до самозабвения, просто и мудро ответил ей. Да, мудро. Она вскоре ощутила это ясно. Она нашла поддержку и утешение в народе, в своей работе для народа. Десятки дружеских рук протянулись к ней и поддержка друзей была в первые дни ее острых горестей, поистине опорой.

Анна Храмова, вернувшись в Покровку, снова собрала сельских детей и восстановила учебу, прерванную ее скитаниями. После потери дочери она еще больше привязалась к своим ученикам, и все сердце, всю ласку, всю доброту свою отдавала этим