Неизвестные стихи. 1966-1988 - Владимир Васильевич Казаков

даль

давно уже скрылась за горизонтом.

фортуна могла быть только в воде, на

самом дне: лот показывал, что до неё

оставалось всего только одно кораблекрушение.

свист ветра оборвался на полусвисте,

а его длина оборвалась сама собой.

Цельсий одним глазом даже не моргнул,

а другим – постепенно моргнул.

это изменило весь ход экспедиции:

вместо бухты Сомнительной открыли сомни

тельную Бухту, а вместо горизонта —

так называемый эффект Казакова, то есть

попросту самого Казакова, который так

эффектно всю эту галиматью написал.

но

на

этом

твоё путешествие

не заканчивается,

читатель.

к Цельсию вернулся дар речи, к ветру

вернулся дар свиста, горизонт показался,

наконец, во всей своей долгожданности.

а болезненная акула подавилась чемоданом,

выбросившимся за борт, и недоумевала.

к счастью, в нём оказались запасная

пара носков и бритвенные принадлежности.

побрившись и надев цилиндр, ветер

стал похож на своего прадеда, который

утонул в 1719 г. в Бискайском заливе.

с тех пор там стоял мёртвый штиль,

от которого вымерли две редкие разно

видности пиратов – сухопутные и морские.

портрет прадеда стоял в кают-компании,

выглядел он на 183 градуса моложе и

непохожее.

ты спросишь с усмешкой: «а градусы снова

по Цельсию или уже по Карлу Семёновичу?»

не обижаюсь ни на усмешку, ни на вопрос,

ни даже на сухопутного пирата.

отвечу кратко: «бурнус».

вот например как «вымер» один из пиратских

капитанов: его повесили.

в штиль его тело раскачивалось, но не

от ветра и, конечно, не от штиля, а

от верёвки – от того, что верёвка была

из сомнительной пеньки.

хотели бы её заменить, но не имели права:

ибо таково было последнее желание

приговорённого

26 окт. 81

«на башенных часах…»

на башенных часах

пока ещё не время, —

лишь темень брезжит там

в нечётно-гулкий раз,

свой выщербленный цвет

давая числам древним

и даже глубине,

невидимой для глаз.

есть самый странный миг,

и есть – не самый странный.

которому из двух

начаться суждено?

я предпочёл бы все,

но есть такие страны,

которым можно дать

лишь что-нибудь одно…

как звёздна эта тьма,

так звёздны эти слухи,

пронёсшиеся вдруг

над бывшею толпой.

казалось, чей-то год,

не вынеся разлуки,

вернулся, чтобы стать

секундою ночной.

в ней тёмная вода

и ветер полутёмный,

одетые в гранит,

раздеться бы не прочь.

но не найти причин

для нынешнего ливня

и даже грозных туч

в безвыходную ночь

15 ноября 81

Осеннее

от дня до вечера

шагов осталось 200,

но ни один из них

не пройден до сих пор,

во-первых, потому,

что время с ветром вместе

метнулось на восток —

решать старинный спор,

а в-третьих, потому,

что спор ещё нежнее,

чем золото листвы,

опавшее к ногам —

твоим, Матрёшечка,

хоть север не южнее,

чем западо-восток —

сквозь этот шум и гам.

и потому шагов

не 200 и не 20,

один лишь поцелуй

от ночи до ночей,

и времени пора

на башню возвращаться,

закончив древний спор

победою ничьей

10 дек. 81

«даль любит тучами казаться…»

даль любит тучами казаться

иль просто небом голубым

иль неким краем неизвестным,

но обязательно любым.

но что она на самом деле,

того не знает даже близь,

в которой целые мгновенья

с любою веткою сплелись

14 февраля 82

«закончился февраль —…»

закончился февраль —

почти что всенародно,

и март уже гремит

весенним сапогом,

взрослеют облака

под натиском холодным

и ветра и лучей

и полдня самого.

но, под напором их

древнеющее, небо

невидимым крылом

вдруг возвращает миг, —

и облако-дитя

опять сверкает белым,

как будто этот цвет

из ветера возник

1 марта 82

«когда окончен поединок…»

когда окончен поединок,

и кровь запомнила свой цвет,

тогда и полдень отодвинут

чредой полуночных примет.

но озадачила едва ли

повадка цокающей мглы

и тех, кто конно расставались,

и тех, кто пеше не могли

16.3.82

Подражание всем великим поэтам

как в идеальном одеяле

видны и стёганность, и пух,

так в одеяльном идеале

любой стежок к намёкам глух,

и вот, не ведая приличий,

сижу, как некий Магомет,

и если в мире нет различий,

то и в различьях мира нет

18.3.82

Предпоследнее стихотворение

когда нас Турция громила,

в садах настурция цвела.

в тот день как раз я ехал мимо

с простудой бледного чела

1982

«весна вся состоит из признаков весенних…»

весна вся состоит из признаков весенних,

и больше ничего в ней собственно и нет, —

вот почему из всех её ночных растений

я предпочту Луны порфирородный свет.

так хрупки и стальны евонные уступы,

так тяжко-невесом мгновений дальних ряд,

что если бы не кровь, сочащаяся скупо,

никто б не перенёс его бескровный взгляд

12.6.82

В день рождения автора

в Москве был