Златокрылый жук - Чхве Тонхо

в высокое небо.

춘자누나

春子가 와서 너를 업어주던 때가 아마 열두 살이었을 게야...... 그 아이 아버지가 찾아와 하도 먹을 것이 없다고 해 끼니라도 때우라고 거두어 주었는데, 어린 것이 남의 집에 와 기도했겠지...... 갑자기 기억도 아스라한 열두 살 계집아이 앙당한 등이 담쟁이 줄기처럼 선하게 떠오르고 칭얼대다 잠들던 어린 내 목소리가 들려왔다.

春子 그 아이도 벌써 반백의 할머니가 되었다고 하드라지...... 어머니의 말끝이 어둑해졌다...... 늦잠을 깨웠다고 투정부리다 엄마에게 야단맞고 허둥거리며 아침 늦게 학교에 간 단발머리 딸아이는 이제 열두 살! 칭얼거리던 나를 달래던 열두 살 계집아이의 한 뼘 앙당한 등이 투정부리던 아이의 뒷모습에 겹쳐 안쓰럽게 따뜻했다.

아버지 가시고 고독의 둥치가 더 무거워진 어머니와 오랜 세월의 말벗처럼 단풍잎 다 떨어진 창밖의 나무를 바라보았다. 겨울바람 차가움이 살풋 이마에 감도는 늦은 가을 저녁 철없는 어린 나를 등에 업어주던 春子 누나의 세상살이 이야기가 어스름 연기처럼 골목길 돌아 나와 어두워지는 거실 바닥에 낮게 그림자를 드리우며 애잔한 어둠을 불러들이고 있었다.

Сестрица Чунчжа

В младенческую пору меня нянчила и одевала маленькая Чунчжа: когда она пришла жить в наш дом, ей было двенадцать лет… Ее отец сказал тогда, что им есть нечего и пусть за чашку риса в нашем доме помогает. Да, в чужом доме тяжело, что говорить… Вдруг меня обступили неясные воспоминания: худенькая, как стебелек плюща, спина этой девочки двенадцати лет, и я, ребенок, наплакавшись вволю, засыпаю.

Чунчжа, эта девчушка, постарела, и ей за полвека перевалило… Мать прервала фразу на полуслове… У нее у самой двенадцатилетняя дочь, девочка с короткой стрижкой, и мать упрекает, почему та ее поздно разбудила, и она в школу опоздала! Как будто свой образ снова со спины вижу и худую, в ладонь шириной, спину девочки двенадцати лет, которая меня, хнычущего, на закорки посадив, баюкала и унимала, жалость и тепло в душе до сих пор остались.

Отец этот мир покинул, тяжкое одиночество согнуло маму. Вместе с ней я смотрел на клен за окном, сбросивший последние листья, единственный ее собеседник с давних времен. В тот вечер поздней осени, когда уже по-зимнему ветер дует в лицо, рассказ о жизни сестры Чунжчи, которая носила меня на спине и нянчила в годы своего беспечного детства, как потускневшие воспоминания, захлестнул меня, и на полу сумеречной комнаты тенью легли в ожидании хрупкой темноты.

어머니의 겨울 집

연탄 가는 어머니의 새벽 발걸음 소리

정겹게 듣던 겨울

삼백 포기 김장독에서

우걱우걱 괴어 오른 붉은 김칫물

살얼음을 지치며 자라던

우리 팔남매 신발들이

콩나물대가리처럼 오글거리던 댓돌과

하나만 이가 빠져도

허전한 눈길로

자꾸 두리번거리던 어머니의

낮은 말소리가 여울져 흐르던

낡은 한옥 집 대청이나

한여름 기와지붕

검은 골을 타고 모여든 빗방울 소리같이

세상사 재잘거리던

저녁 밥상 숟가락들......

나무결 반들거리던 대청의

실오라기 먼지마저

쓸고 가던

치맛자락

산기슭같이 그윽한 어머니 집 떠나와

격자창 너머에서

어머니의 겨울 발걸음 소리 듣는

오늘 새벽녘

그보다 나이든 아들의 눈동자에

까닭 없이

성에꽃 피어난다

В мамином доме зимой

На рассвете слышу шаги, мама уголь меняет,

Так мягко зима ступает.

Из кувшина на триста вилков

она достает кимчи,

Красный кимчи-чиге[5] булькает на огне.

Детям мороз нипочем, играя, росли незаметно,

словно фасоли ростки,

восемь братьев-сестер, и наши детские башмаки,

они на каменном приступке так дружно теснились,

что, если хоть одной пары не станет,

пустота сразу в глаза бросалась,

словно зуб выпал.

Повсюду, то здесь, то там,

низкий голос мамы, полный заботы, звучит,

в комнатах старого корейского дома,

за накрытым вечерним столом

В разговоры о жизни вплетается,

похож он на журчание капель дождя,

в разгар лета сбегающих по черепичной

крыше.

По гладкому с деревянным узором

полу гостиной,

вытирая пылинки,

скользит

подол маминой юбки.

Покинул я родной дом, наполненный покоем предгорий,

А там, за решетчатым окном,

мамины шаги слышны среди зимы.

Сегодня на рассвете

Взгляд ее сына еще постарел,

и непрошено

цветами изморози затуманился.

은수저

굽은 허리 이제는 펴지 못해

이빨 빠진

내 생애는

돌이킬 수 없어

할머니는 닳은 은수저를 내려놓으며

한숨처럼 말했다

네 인생은

구부리지 말고 제대로 살아가 보렴

Серебряные ложка и палочки

«Гнутую спину не выпрямишь,

Зубы выпали,

Жизнь мою

Вспять не повернуть».

Старую ложку и палочки положив,

Как вздох произнесла бабушка.

«Свою жизнь

Не криви, живи праведно».

초록별 시인의 노래

쪽빛 하늘 검게 어두워가도 높은 산 마주 대하고

벼랑가에서 하늘의 책 조용히 읽어 주던 당신

저물녘 산그늘에 낮게 깔린 그윽한 눈길 펴져나가

아-하 그리눙 눈동자 초록별 시인은 아니었을까.

부챗살 불빛 펼쳐 세상을 빛나게 하던 당신은

먹구름 뚫고 나온 힘찬 햇살 다시 세상을 비추어도

눈부신 얼굴 다가서지 못해 멀리서 보던 당신은

아-하 그리운 눈동자 초록별 시인은 아니었을까.

우리가 그리던 큰 바위 얼굴 시린 가슴의 눈동자

지구 저편 바람불어 희망의 날 노래하던 당신은

먹구름 뚫고 나온 힘찬 햇살 다시 세상을 비추어

아-하 그리운 눈동자 초록별 시인은 아니었을까.

Песня о поэте Зеленой планеты

Когда неба лазурь темнеет над громадами гор,

На краю скалы эту книгу небес читаете Вы.

Ах, поэта Зеленой планеты задумчивый взор.

Закат за горой догорает, только взгляд Ваш безмолвный сияет,

немеркнущим светом земной озаряя простор.

Ах, поэта Зеленой планеты задумчивый взор.

Сквозь тьму пробивается тучам наперекор

недосягаемый облик Ваших глаз ослепительный свет.

Ах, поэта