Диалоги из «Новых путешествий в Северную Америку» - Луи-Арман де Лом д’Арк барон де Лаонтан

Я вижу: вы были правы, когда только что сказали мне, что ваш ум не поднимается и на дюйм выше поверхности земли. Ваш способ рассуждать это вполне доказывает. Теперь мне уже не кажется странным, что иезуиты столько трудятся, проповедуя вам и стараясь дать вам понять священные истины. Я сам веду себя глупо, рассуждая с дикарём, который не способен отличить химерическое предположение от твёрдого принципа или вывод, правильно сделанный из ложной посылки.

Приведу пример. Когда ты говоришь, что Бог хотел спасти всех людей, и одновременно утверждаешь, что спасаются лишь немногие, ты называешь это противоречием; но здесь нет никакого противоречия. Он желает спасти всех тех, кто сам желает своего спасения, соблюдая Его закон и заповеди, то есть тех, кто верит в Его воплощение, в истинность Евангелий, в награду для добрых, в наказание для злых и в будущую жизнь. Но поскольку таких найдётся мало, все остальные обречены на вечное пламя того огня, над которым ты смеёшься. Смотри, как бы ты не оказался среди последних. Мне бы не хотелось этого, ведь ты мой друг. Тогда ты уже не скажешь, что Евангелие набито противоречиями и химерами; тогда не потребуешь грубых доказательств для всех истин, которые я тебе изложил; тогда искренне раскаешься, что называл наших евангелистов слабыми и нелепыми сказочниками. Но хуже всего то, что тогда будет поздно. Прошу тебя, подумай обо всём этом и не будь так упрям, потому что, право, если ты не уступишь неопровержимым доводам, которые я привожу в защиту наших таинств, я никогда больше не стану с тобой говорить, пока жив.

Брат мой, не мучай себя. Я не хочу раздражать тебя своими доводами; я не мешаю тебе верить Евангелию. Я лишь прошу, чтобы вы позволили мне сомневаться в истинности всех утверждений, которые высказали. Для христиан нет ничего естественнее, чем верить Священному Писанию, потому что они слышат о нём с младенчества. С детства они подражают другим людям той же веры, и такой образ мысли так глубоко врезается в их воображение, что разум уже почти не влияет на их ум: они заранее предрасположены к твёрдой вере в истинность Евангелия.

А людям, свободным от предубеждения, таким как гуроны, нет ничего разумнее, чем тщательно проверять вещи. И вот, после многих размышлений в течение десяти лет над тем, что иезуиты проповедовали о жизни и смерти Сына Великого Духа, я должен сказать тебе: любой гурон приведёт вам сорок доводов против этого. Со своей стороны я всегда утверждал: если бы Великий Дух действительно намеревался сойти на землю, Он показал бы себя всем жителям земли; явился бы торжественно, открыто, в блеске и величии; воскресил бы мёртвых, вернул бы зрение слепым, заставил бы хромых ходить прямо, исцелил бы все болезни на земле; наконец, говорил бы и повелевал бы так, как считал нужным; ходил бы от народа к народу, творя великие чудеса и давая одни и те же законы всему миру. Если бы Он сделал так, у нас была бы одна религия, и такое единообразие по всей земле было бы вечным доказательством для потомков на десять тысяч лет вперёд, что существует религия, одинаково признанная во всех четырёх концах света. Но вместо этого единообразия мы видим пять или шесть сотен религий, и, по вашим словам, та, которую исповедуют французы, единственная истинная, единственная добрая и святая.

Наконец, после тысячекратных размышлений над теми загадками, которые вы называете «таинствами», я пришёл к мысли, что человек должен родиться за большим озером, то есть быть англичанином или французом, чтобы вообще иметь о них какое-то представление. Когда говорят, что Бог, которого нельзя изобразить ни в каком образе, мог породить Сына в образе человека, я готов ответить: женщина не может родить бобра, потому что по ходу природы всякий вид производит подобное себе. К тому же если до пришествия Сына Божия все люди были «преданы дьяволу», по какой причине нам думать, что Он захотел принять образ существ, записанных на службу дьяволу? Не мог ли Он принять иной образ, более прекрасный и более величественный, чем человеческий? Это было бы даже разумнее, раз третья ипостась той Троицы, которая так плохо согласуется с единством, приняла образ голубя.

Ты выстроил какую-то дикую систему, придумав химеры, которые к делу не относятся. Позволь сказать тебе ещё раз: я вижу, что напрасно пытаться убеждать тебя твёрдыми доводами, потому что ты не способен их понять. Поэтому я оставляю это иезуитам. Однако я хочу, чтобы ты понял одну очень простую вещь, вполне доступную твоему уму: недостаточно просто верить в великие истины Евангелия, которые вы отвергаете, чтобы попасть в обители Великого Духа. Помимо веры необходимо неизменно соблюдать предписания закона, который там изложен. То есть: поклоняться только одному Великому Духу; не работать в дни, отведённые для торжественной молитвы; почитать отца и мать; не только избегать любовных утех, но и вообще не иметь склонности к этому, кроме как в браке; не убивать и не содействовать убийству; не говорить дурно о ближних и не лгать; не посягать на жену другого; не присваивать имущество ближних. Надо ходить на мессу в дни, назначенные для этого иезуитами, и поститься в некоторые дни недели. Ибо даже если бы вы верили в Священное Писание столько же, сколько верим мы, но не соблюдали его заповедей, после смерти вы были бы обречены на вечное пламя.

Диалог 1. Диалог о вере — продолжение 5

Итак, мой дорогой брат, вот к чему всё и свелось. Я давно это знал и считаю, что это очень разумная часть вашей религии. Нет ничего справедливее и понятнее тех предписаний, о которых ты говоришь. Но ты ведёшь себя странно, утверждая, что если заповеди не соблюдать точно и на деле, то вера и доверие к Евангелию не принесут пользы. Скажи: как получается, что французы верят Евангелию и при этом игнорируют его заповеди? Я считаю это явным противоречием.

Во-первых, насчёт поклонения Великому Духу: я не вижу следов этого в ваших поступках, так что ваше богопочитание состоит только в словах и, кажется, рассчитано на то, чтобы обманывать нас. Ваши купцы, торгуясь с нами за бобровые шкуры, клянутся Богом и кичатся своей верой. Но я не вижу, чтобы они приносили в жертву свои самые ценные товары, как делаем мы, когда, купив их, сжигаем у них на глазах.

Во-вторых, насчёт работы в дни, отделённые для богопочитания: я не вижу, чтобы вы делали различие между праздничными днями и буднями. Я часто видел,