Диалоги из «Новых путешествий в Северную Америку» - Луи-Арман де Лом д’Арк барон де Лаонтан

В-третьих, насчёт почитания отцов и предков: вы редко следуете их советам; позволяете им умирать от голода; оставляете их и селитесь отдельно; всегда готовы просить у них что-то, но никогда ничего им не даёте; и если чего-то от них ожидаете, то желаете их смерти или, по крайней мере, ждёте её с нетерпением.

В-четвёртых, насчёт воздержания по отношению к женщинам: кто у вас, кроме иезуитов, воздерживается? Разве ты не видишь каждый день, как ваши молодые люди преследуют наших дочерей и наших жён даже в полях, стараясь заманить их подарками? Разве они не ходят каждую ночь из хижины в хижину в нашей деревне, чтобы совращать их? И разве ты не знаешь, сколько таких приключений бывает у ваших же солдат?

В-пятых, об убийстве: это у вас такое обычное дело, что по малейшему поводу вы хватаетесь за оружие и режете друг друга. Я помню, что когда был в Париже, людей прокалывали на улицах каждую ночь; и на дороге между Парижем и Ла-Рошелью мне говорили, что я рискую жизнью.

В-шестых, лгать и злословить о ближних вы умеете не хуже, чем есть и пить. Я никогда не слышал, чтобы четверо французов разговаривали вместе и при этом не говорили дурного о ком-то. И если бы ты знал, что они публично говорили о вице-короле, интенданте, иезуитах и ещё о тысяче людей, которых ты знаешь, не исключая тебя самого, ты бы убедился, что французы весьма искусны в клевете. А о лжи я скажу прямо: нет в этой стране купца, который не соврёт тебе раз двадцать, оценивая стоимость бобровой шкуры в товарах, не говоря уже о той лжи, которую они выдумывают, чтобы опорочить соседей.

В-седьмых, о супружестве: тут не нужно иных доказательств, кроме ваших разговоров, когда у вас в голове немного выпивки. Тогда вы развлекаете нас множеством «прекрасных» историй о своих приключениях. Да и дальше идти не надо: посчитайте, сколько детей зачато у жён промысловиков, пока их мужья отсутствуют.

В-восьмых, насчёт того, чтобы не посягать на имущество ближних: сколько краж и разбоев совершили ваши промысловики с тех пор, как пришли в эту страну? Разве воров не ловили на месте и не наказывали?

Разве в ваших городах это не настолько обычно, что ночью нельзя безопасно ходить по улицам и вы не решаетесь оставлять двери открытыми?

В-девятых, о том, что вы ходите на мессу слушать слова на неизвестном языке. Это правда, французы обычно туда ходят, но идут не молиться, а думать о чём угодно, только не о молитве. В Квебеке мужчины ходят на мессу, чтобы кадрить женщин, а женщины тем же способом устраивают свидания с мужчинами. Я видел, как некоторые ваши женщины, боясь испачкать чулки и юбки, садятся на корточки, достают из большой сумки книгу, раскрывают её и держат в руках, но при этом смотрят больше на тех мужчин, которые им нравятся, чем на молитвы в книге. Большинство ваших французов во время мессы нюхают табак, болтают, смеются и кокетничают скорее ради развлечения, чем из благочестия. И что ещё хуже: я знаю, что во время мессы некоторые женщины и девушки, которые остаются в домах, пользуясь случаем занимаются любовью с чужими мужчинами.

А ваши посты, должен сказать, просто смешны. Вы едите рыбу, но без меры, до отвала; набиваете себя яйцами и тысячей других вещей и всё равно называете это постом.

В конце концов, мой дорогой брат, вы, французы, изо всех сил делаете вид, что у вас великая вера, а на деле вы явные неверующие. Вы хотите казаться мудрыми людьми и в то же время вы глупцы; вы считаете себя людьми разумными, но ваша подлинная сущность — невежество и самонадеянность.

Этот вывод, мой дорогой брат, слишком по-гуронски обобщает и переносит частный случай на всех французов вообще. Если бы твоё описание было верно, ни один из них не попал бы в рай. Но мы знаем, что есть миллионы праведников и блаженных: мы называем их святыми, и их изображения ты видишь в наших церквах. Я признаю, что среди французов мало тех, для кого истинная вера является единственным основанием благочестия; многие лишь изображают веру в истины нашей религии, но эта вера лишена должной силы и живости. Я признаю, что большинство тех, кто знает божественные истины и исповедует их, поступают совсем не так, как велят вера и религия. Я не могу отрицать справедливость твоего упрёка в противоречии. Но нужно помнить, что люди иногда грешат против света собственной совести и что некоторые ведут порочную жизнь, хотя получили хорошее наставление. Это может происходить либо от недостатка внимания, либо от силы страстей, либо от временной влюблённости. Человек, будучи полон порчи, склоняется ко злу множеством разных побуждений, и тяга к страстям так сильна, что ему трудно отказаться от неё без крайней необходимости.

Когда ты говоришь «человек», тебе следовало бы говорить «француз»: ты знаешь, что те страсти, интерес и порча, о которых ты говоришь, у нас не известны. Но я не к этому веду. Слушай, мой брат: я часто говорил французам обо всех пороках, которые у вас царят; и когда я доказывал, что они не уважают законов своей религии, они признавали, что это правда, что они ясно это видят и знают. Но при этом говорили, что им невозможно соблюдать эти законы. Тогда я спрашивал их: неужели они не верят, что их души будут обречены на вечное пламя? И получал такой ответ: «милость Бога так велика, что всякий, кто уповает на Его благость, будет спасён; Евангелие есть завет благодати, в котором Бог снисходит к положению и слабости человека, которого искушают столь сильные и частые приманки, что он вынужден уступать; этот мир есть место порчи, и чистоты в нём быть не может».

По-моему, это мораль куда менее строгая, чем у иезуитов, которые отправляют нас в ад из-за пустяка.

Твои французы правы, говоря, что невозможно соблюдать этот закон. Пока у вас есть понятия «моё» и «твоё», будут и те, кто захочет сделать чужое своим. Тут и доказательств не нужно: достаточно примера всех туземцев Канады, которые, при всей своей бедности, богаче вас; а у вас всевозможные преступления совершаются именно из-за этого деления на «моё» и «твоё».

Диалог 1. Диалог о вере — продолжение 6

Признаю, мой дорогой брат: ты прав, и я не могу не восхищаться невинностью всех туземных народов. Поэтому-то