Батя одного хулигана - Алёна Амурская

не для витрин. Она была живая, тяжёлая, как железо, давящая и властная. Красота, которая сразу даёт понять: приблизишься - сломаешься. Глядя на неё, хотелось не любоваться, а прятаться, несмотря на то, что глаза сами цеплялись за каждую деталь его мужественной внешности. Уж слишком она… альфасамцовая.

Ровная линия скул, красивые губы, упрямый подбородок...

Было очень трудно не таращиться на директора с глупо приоткрытым ртом, как школьница на линейке. Из-за этого я чувствовала себя сельской школьницей, которая впервые увидела мужчину с внешностью получше, чем у земляков, похожих на быдловатых обезьян и внешностью, и повадками.

- Крылова? - лениво, почти равнодушно уточнил он.

Я кивнула и протянула документы. Пальцы предательски дрожали, и я надеялась, что он этого не заметит.

Гаранин взял папку и начал листать. Медленно. Не просто проверяя, а будто выискивая мои тайны. Каждое движение пальцев было неторопливым, уверенным. А шуршание бумаги казалось слишком громким.

- Опыт работы в школе есть… - пробормотал он, и его взгляд скользнул от строчек прямо на меня.

Я почувствовала, что у меня покраснели уши. И щёки тоже. Внутри всё сжалось, и я с трудом удержалась, чтобы не прикусить еще и губу от волнения.

Его пальцы задержались на моём паспорте дольше, чем нужно. Разглядывал фотографию? Имя? Или просто давал мне время ощутить себя школьницей, пойманной на чем-то? Секунда, две, три… слишком много для простого документа.

Лёгкий щелчок. И директор закрыл положил мой паспорт с бумагами на стол.

- Документы в порядке. Приступайте к обязанностям с завтрашнего дня.

Его голос звучал ровно, почти равнодушно, но в нём чувствовалась такая уверенность, что не поспоришь. Он не из тех людей, которым возражают. Даже если возражение жжёт на языке, остаётся только кивнуть.

Я и кивнула.

Сжала папку так, что побелели костяшки пальцев. Чуть не выронила бумаги прямо на пол. Только выйдя в коридор на ватных ногах, смогла выдохнуть. Воздух ворвался в лёгкие так резко, что закружилась голова.

Саша дернула меня за руку и протянула восхищённо:

- Мам, он как герой из кино! Такой крутой.

- Он не герой, он директор.

- Тогда почему ты покраснела?

- Просто в кабинете у директора немного душновато, - мой голос едва не сорвался.

К счастью, дочка легко поверила в объяснение и переключилась на новую мысль:

- Если он директор, значит, мы ещё много раз его увидим и насмотримся!

Я промолчала.

Вот уж кто последний человек, с которым мне хотелось бы пересекаться чаще, чем необходимо.

Глава 2. Первое утро в школе

Глава 2. Первое утро в школе

Утро началось слишком рано, хотя будильник прозвенел в обычное время.

Видимо, я проснулась ещё до него от тревожного толчка внутри. Прямо как в детстве: первый день в школе, первый экзамен, первая работа… Всё это - одно и то же чувство, только теперь оно накатывает сильнее, потому что на кону не только моя жизнь, но и спокойствие моего ребёнка.

В итоге белую блузку я гладила этим утром так тщательно, словно от идеальности ее складок зависела моя судьба.

Саша в это время носилась по квартире, превратившись в маленький ураган. Она щебетала без умолку и вертелась рядом в своей школьной форме, то проверяя бантик, то оглаживая ладонью новенький пенал. Школу накануне она уже видела, и впечатление крепости-замка всё ещё не выветрилось. Сегодня же её восторг перемешался с волнением: девочка то прижималась ко мне, то подпрыгивала, словно боялась упустить даже одну секунду.

- Мам, у меня всё на месте! - кричала она из коридора. - Даже запасная резинка для волос!

- Молодец, - бодро отозвалась я. Но на самом деле внутри всё ныло: лишь бы не опозориться в первый день, лишь бы не попасть впросак.

Перед выходом я постаралась выглядеть уверенней. «Теперь ты учительница из столицы», - твердила себе мысленно, глядя в зеркало. Но отражение упрямо показывало провинциалку со встревоженно блестящими наивными глазами.

Ну и пусть. Главное - не позволить никому увидеть дрожь внутри.

Мы вышли на улицу, и город тут же втянул нас в свой поток. Столица с утра была похожа на реку, в которой ты либо гребёшь изо всех сил, либо тонешь. Люди сновали во все стороны, кто-то торопился в костюме и с папкой, кто-то тащил детей за руку, кто-то уже ругался в телефон.

Рядом с этими собранными и целеустремленными прохожими я чувствовала себя девчонкой в старомодной одежде, которая слишком медленно двигается. Ну, не привыкла я к такому суетливому уличному ритму жизни с самого утра!

В коридоре школы нас окатило волной шума.

У меня аж в ушах зазвенело. Сотни голосов, звонкий смех, топот обуви по линолеуму… всё смешалось в один густой коктейль, как на рынке. Невольно я почувствовала себя улиткой, случайно заползшей в чужой муравейник. В маленьком посёлке городского типа, где я раньше работала, на перемене слышались лишь приглушённые шаги и редкие разговоры. Здесь же каждый метр вибрировал от звуков, словно столица специально тренировала детей к шумной жизни.

Тоже оробевшая с непривычки Саша крепко сжимала меня за руку и время от времени поднимала на меня глаза.

- Мам, не отпускай, а то я потеряюсь, - попросила она.

Я кивнула, чувствуя, как маленькие пальцы липнут к моим. Дочка пряталась за моей юбкой, боясь потеряться в разноцветном потоке ранцев и криков. Иногда, правда, заглядывала в классные двери и шептала:

- Ого, тут столько детей… и они такие громкие!

Я улыбалась, но внутри соглашалась с ней. Столичные дети действительно были словно из другого мира: раскованные, дерзкие, говорили и смеялись безо всяких комплексов.

Продолжая идти и одновременно глядя на стрелки указателей, я попыталась выудить из сумки расписание. Бумага выскользнула. Я на секунду потеряла равновесие, споткнувшись о край ковролина. Папка в руке опасно качнулась и…

В этот миг сильная