Батя одного хулигана - Алёна Амурская

- У нас тут не провинция, Ангелина Андреевна, - раздался низкий холодный голос у самого уха. - Не пробовали смотреть под ноги?

Тон был таким, что можно было услышать и заботу, и насмешку, и предупреждение. Всё сразу.

Я быстро подняла глаза.

Передо мной стоял Гаранин.

Он был слишком близко, и я вдруг почувствовала его мужской запах с еле уловимой нотой свежезаваренного натурального кофе. Должно быть, он только что выпил чашечку с утра, и этот аромат щекотал мое обоняние, исходя от его твёрдых, по-мужски красиво очерченных губ. А взгляд у него был стальным и спокойным, как у человека, привыкшего всегда контролировать всё, что происходит в пространстве возле него.

В том числе и неуклюже падающих учительниц начальных классов.

Я почувствовала, как уши моментально вспыхнули, а дыхание сбилось.

- Спасибо… - пробормотала машинально и тут же устыдилась собственного тона: слишком мягко, слишком по-девичьи. У настоящей учительницы голос должен быть четким, внятным и звучать по-командирски, а не по-овечьи.

Директор отпустил мой локоть так же легко, как и поймал. Затем молча кивнул, словно ставя галочку в журнале посещаемости, и ушёл, оставив после себя приятный шлейф из своего кофейно-мужского аромата.

Тишина длилась ровно две секунды. Потом в мой слух резко вернулся шум коридора, как будто его заново включили, и я почувствовала, что дрожь в своих ладонях.

- Мам, он тебя спас одной рукой! - заявила Саша с детским восхищением. - Такой сильный!

Я крепче сжала её пальчики и посмотрела ему вслед.

Гаранин уходил по коридору в окружении какой-то рабочей суеты: по дороге к нему прицепилось сразу две учительницы, но даже отвечая им, он не останавливался и двигался уверенно, как танк.

Я ещё не успела прийти в себя, как рядом возникла другая фигура.

Высокая женщина с хищным прищуром, идеально уложенной причёской и слишком яркой для школы помадой. Она шла не торопясь, но так, что толпа словно сама собой расступалась перед ней. Её каблуки цокали по линолеуму так, что слышно было через весь коридор. И, конечно, она заметила момент, как Гаранин придержал меня за локоть.

Я поняла это иронически изогнутой брови и тени какой-то нехорошей усмешки, которая промелькнула и тут же исчезла.

- Новенькая? - её голос прозвучал мягко, но в нём чувствовался металл. - Ангелина Андреевна, правильно?

Её любезность вдруг напомнила мне сахарную вату, из которой торчат иголки.

- Да, - кивнула я, кое-как восстановив самообладание.

- Очень приятно, - сказала она, внимательно разглядывая меня. - Я Шипицына Марианна Григорьевна, заместитель директора. Надеюсь, вы быстро освоитесь с высокими требованиями нашей школы. Столичный уровень, знаете ли, весьма далек от провинциального...

Я почувствовала, как жар снова бросился в лицо.

Она повторила почти те же слова, что и директор. Только с оттенком явной насмешки, целью которой было - уколоть новенькую. Только непонятно, зачем. Эта Шипицина - целый завуч, а я всего лишь учительница начальных классов. И для нее по сути ни в чем не соперница.

С чего вдруг ей понадобилось самоутверждаться за мой счет?

- Постараюсь соответствовать, Марианна Григорьевна, - ответила я, стараясь говорить сдержанно и нейтрально.

Она кивнула, всё еще как-то странно меня оценивая. Словно взвешивала меня на внутренних весах: угроза я или пустяк? Затем в её лице проскользнуло расслабленное пренебрежение, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Саша снова вцепилась в меня, и я машинально погладила её волосы, делая вид, что спокойна.

Шипицына повела меня по коридору, показывая кабинет, расписание, систему звонков. При звуке ее цокающих каблуков даже самые шумные дети расступались, как хорошо вымуштрованные солдатики.

- Вам повезло, что вы попали в нашу школу, - говорила она ровным голосом. - Евгений Александрович строг, но справедлив. Но если даже он поначалу вас… поддерживает, то рассчитывать в будущем на снисхождение из-за этого не стоит.

Я кивала, чувствуя себя то ли абитуриенткой, то ли претенденткой на кастинг.

Внутри, однако, шевельнулось что-то колючее. Почему я должна сразу оправдываться? Да, он помог мне не упасть. Но неужели этого достаточно, чтобы на меня смотрели, как на полоумную, которая вдруг раздует из простого жеста директора какие-то читерские фантазии?

Мы дошли до кабинета, где мне предстояло провести первые уроки. Пустые парты, запах мела и бумаги. Здесь было чуть тише, и я смогла выдохнуть.

- Освоитесь, - сказала Шипицына, окидывая взглядом класс. - Главное держите их в тонусе. Наши дети быстро понимают, если учительница слабачка.

Я нервно сжала пальцы.

«Слабачка» было словом, которому я не имела права позволить прилипнуть ко мне. И ради себя, и ради дочери-первоклассницы, зачисленной в мой 1А-класс.

Шипицына ещё раз посмотрела на меня - слишком внимательно и пристально для простого поверхностного любопытства к новенькой. Словно заглядывала вглубь, проверяя, дрогну ли я.

- Директор любит порядок. И людей, которые не пасуют перед трудностями. - Шипицына растянула уголки губ в тонкой усмешке, не затронувшей ее глаз. - А то у нас коллектив… как бы вам сказать… довольно динамичный. Женский в основном. Евгений Александрович умеет задавать нам темп. В отличие от меня, как завуча, некоторые за ним не поспевают. Но это не страшно, если они умеют выполнять свои обязанности… - её усмешка стала еще более многозначительной, - …и не стремятся прыгнуть выше головы с далеко идущими личными намерениями. Надеюсь, вы это понимаете.

Наконец-то до меня дошел ее намёк.

Итак, здесь все крутятся вокруг красавца-директора, и она - первая в этой орбите. А я в ее глазах новенькая и потенциальная угроза этому хрупкому балансу.

- Понимаю.

- Ну что ж, - произнесла она уже мягче, - посмотрим, как вы себя проявите. Если что-то нужно, смело обращайтесь за советом ко мне.

И она ушла, оставив за собой запах дорогих духов и ощущение экзамена, который я только что то ли сдала, то ли провалила.

Саша