Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

К тому же у Черчилля были и физические недостатки. Он был не очень высок, а его лицо и в детстве не отличалось привлекательностью. Взгляд, сбивающий с толку своей самоуверенностью, рыхловатая, бледная кожа. Кроме того, манерой одеваться и двигаться он производил впечатление человека средних лет. Ходил он хоть и энергично, но как-то сгорбившись, шея, казалось, ушла глубоко в плечи. Но самыми очевидными недостатками, говорившими о том, что в дальнейшем он вряд ли сможет играть значительную публичную роль, были дефекты речи и слабое школьное образование, не говоря уж об отсутствии высшего.

Что касается речи, Черчилль не мог правильно произнести звук «с». Также была заметна склонность к заиканию. Эксперты спорят, был ли Черчилль на самом деле заикой. Одни считают, что он иногда прибегал к легкому заиканию в самом начале речи как к артистическому приему, чтобы удивить слушателей. Другие говорят, что он, вне всякого сомнения, заикался и преодолел это упорной работой. К дефектам речи добавлялось еще и то, что Черчилль вовсе не обладал звучным или выразительным голосом, голос у него был, как доказывают записи, относительно слабым.

Так как для высокого руководящего поста очень важны дикция, красноречие и умение выступать публично, Черчилль рано начал работать над своей речью и восполнять пробелы в образовании.

Черчилль нашел специалистов, которые должны были помочь ему прежде всего избавиться от пришепетывания. Одно время он даже думал об операции. Но в конце концов остановился на постоянных упражнениях.

Чтобы стать мастером ораторского искусства, он изучал речи таких знаменитых ораторов, как Питт, Гладстон, Дизраэли и Кромвель. Речи своего отца он учил наизусть. При этом Черчилль не только прорабатывал содержание и построение, внутреннюю драматургию речи, но и внимательно изучал манеру оратора держаться. Он часами репетировал перед зеркалом жесты и мимику, пытаясь таким образом научиться держаться уверенней, чтобы увеличить воздействие на слушателей и преодолеть свой сильный страх перед публичными выступлениями.

На самом деле Черчиллю приходилось постоянно упорно работать над тем, чтобы у него не сдали нервы. Потому что, хотя ему и нравилось произносить речи, само выступление вызывало приступ паники Она появлялась не только из-за обычного страха провалиться и опасения не вызвать интереса слушателей, у Черчилля она еще усиливалась высокими требованиями к себе самому. Так что не природный талант сделал Черчилля выдающимся оратором, хотя способности у него, конечно, были, а в первую очередь честолюбие и невероятное трудолюбие, с которым он развивал свои задатки.

Черчилль начал интересоваться языком еще в Харроу. Его приводили в восторг удачные речевые обороты и игра слов. Он неустанно расширял свой словарный запас и вставлял в свои речи выдержки из Библии и произведений Шекспира. Благодаря этому ему удавалось не только завоевывать внимание слушателей, но и строить такие яркие фразы, что их разбирали на цитаты и крылатые выражения. Так что темой обсуждения становился не только он, но и то, что он сказал.

Увлеченно занимаясь ораторским искусством, Черчилль одним выстрелом убил нескольких зайцев: он начал справляться со своим дефектом дикции (до конца избавиться от шепелявости ему так и не удалось), приобрел мощнейший инструмент для удовлетворения своих политических амбиций, а изучая речи знаменитых ораторов, расширил знания по истории.

Слабое школьное образование и отсутствие высшего считались недостатками еще и потому, что в Великобритании окончание одного из элитных университетов страны — особенно Оксфорда или Кембриджа — фактически становится залогом успешной карьеры в политике или экономике. Так было во времена Черчилля, так обстоит дело и в начале XXI столетия. Школы, которые посещал Черчилль, несомненно, считались кузницей кадров империи, но как раз там он не проявил себя особенно перспективным учеником. Ни в одном элитном университете он не учился, поэтому, казалось, все пути к карьере на высоких руководящих постах страны ему заказаны. К тому же большое значение имело и то, что во время учебы вследствие корпоративного духа этих университетов появляются связи. А Черчиллю на подобные связи рассчитывать не приходилось.

Если кто-то думает, что отпрыску старинного аристократического семейства, да еще с таким знаменитым предком, легко было компенсировать недостаток связей, он сильно ошибается.

Черчиллю пришлось создавать свою карьеру собственными силами, на престиж и влияние семьи он рассчитывать не мог.

Авторитет семьи Черчилль в пору юности Уинстона упал до низшей точки. Причем благодаря отцу Уинстона Рандольфу Черчиллю у семьи снова, через шесть поколений, последовавших за знаменитым Джоном Черчиллем, родившимся в 1650 году, появилась надежда, что она сможет принимать участие в судьбах Великобритании. Джон Черчилль, военачальник и государственный деятель, сыграл решающую роль в сопротивлении Англии французскому Королю-Солнцу Людовику XIV во время Войны за испанское наследство. Он вышел победителем из многих битв на благо королевства. Умер Джон Черчилль в 1722 году, награжденный титулом герцога Мальборо. Но после него семья, принадлежавшая теперь к аристократии, поначалу долго не производила на свет выдающихся личностей, которых энциклопедисты и историки сочли бы достойными упоминания.

Только лорд Рандольф вернул семье былой авторитет. Честолюбивый, чрезвычайно умный и красноречивый, Рандольф казался созданным для блестящей карьеры. Но, говорят, он легкомысленно упустил свой шанс. В восьмидесятые годы XIX века он, подобно лучу света, появился на политической сцене империи — одаренный от природы гениальным умом, но одновременно и отважным характером. Рандольф учился в Оксфорде, окончил университет с отличными оценками и в возрасте примерно двадцати лет ринулся в британскую политику. Так как он был вторым сыном тогдашнего герцога Мальборо, титул ему не достался. В Англии только первенец получает аристократический титул по наследству. Поэтому Рандольф, хоть его и называли лордом, с точки зрения закона аристократом не являлся, как позднее и его сын Уинстон. Но для британского общества он все равно принадлежал к аристократии. Хотя места в палате лордов ему не полагалось.

Едва закончив учебу, Рандольф навлек на себя недовольство семьи. Во время поездки в Париж он влюбился и, не прошло и двух дней, оказался помолвленным. Молодая леди, которую звали Дженни Джером, была дочерью нью-йоркского миллионера, бизнесмена из тех, кого называют «селф-мейд-мэн». В обществе она считалась одной из самых красивых женщин. Говорили, что с материнской стороны в ней есть индейская кровь. Хотя семья Дженни была богата, но по происхождению ее нельзя считать ровней Черчиллям.

Однако Рандольф настоял на своем. Через полгода они поженились. Дженни уже была беременна Уинстоном. Рандольф более или менее не по своей воле «позаботился» о том, чтобы первые сознательные жизненные впечатления Уинстон получил в Ирландии.

Старший брат Рандольфа глубоко обидел престолонаследника, будущего короля Эдуарда VII, заведя