Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я взял одну из швабр в руки и взвесил. Добротный тяжелый черенок, хотя пару заноз в ладони точно оставит. Таким и втащить можно норм в тесном пространстве. Главное держать дистанцию.

А ведро с хлоркой тоже пригодится. Обычной шпане в глаза плеснуть точно хватит для полного кайфа.

Я удовлетворенно кивнул и вернул деревянное орудие на место. Инвентаризация средств обороны пройдена успешно.

Следующий по списку у нас там Склад.

Он располагался за отдельной железной дверью в дальнем конце коридора. Я шагнул внутрь и сразу нащупал выключатель на стене, но свет не загорелся. Лампочка, судя по всему, перегорела или отсутствовала вовсе.

Темнота стояла плотная, физически ощутимая. Пахло влажным картоном от составленных пирамидой пустых коробок. Но картон был не главным. В нос проник тяжелый, влажный запах стоячей воды. Аромат речной тины, мокрой подвальной земли и въедливого старого машинного масла.

Я достал из кармана ручку-мультитул. Отличное и безотказное устройство, подаренное батей на мое совершеннолетие. Щелкнул колпачком, зажегся встроенный светодиодный фонарик. Тонкий белый луч прорезал темноту и уперся в дальний угол помещения.

Там находился главный объект всего этого продуктового форпоста. Старый грузовой подъемник, похожий на те, что монтируют на старых советских заводах. Вокруг прямоугольного проема в бетонной стене еще сохранились куски облупившейся черно-желтой сигнальной краски. Сама шахта подъемника уходила строго вертикально вниз в абсолютно глухую, непроглядную темноту. Оттуда несло леденящим сквозняком, я даже от входа ощутил, как холодный воздух обжег голени через джинсы.

Проем подъемника закрывала дверь, сваренная из ржавого стального уголка и затянутая толстой арматурной сеткой. Запиралось всё это богатство массивным железным засовом толщиной в мою руку. На стене справа криво висел серый засаленный металлический пульт. Одна огромная красная кнопка, на которой кто-то криво нацарапал слово «Стоп». Рядом тускло блестела старая потертая кнопка пуска. Чуть выше на изоленте держался динамик, сильно напоминающий клаксон от старого грузовика.

Я подошел вплотную к сетке и посветил вниз через щель. Луч моего маленького фонарика мгновенно растворился в черной бездне шахты, так и не достав до дна.

У меня на руках встали дыбом волосы. Мои инстинкты трубили тревогу, требуя немедленно развернуться, собрать вещи и бежать из этого района не оглядываясь.

Я отчетливо представил, как из этой пропасти по покрытым густой черной смазкой цепям вверх медленно поднимается платформа с товаром. Звон цепей и мерзкий скрип гидравлики разносит гулкое эхо…

Это было уже чет за гранью. Одно дело обслуживать алкоголиков в три часа ночи, и совсем другое работать на точке, куда продукты подают из дыры, ведущей в преисподнюю.

Нормальные люди привозят товар на разгрузочных фурах, а у нас тут шахта лифта. Как это вообще работает с точки зрения логистики?

Я вытащил смартфон и быстро записал голосовуху шефу.

— Шеф, я может быть слишком много вопросов задаю, но мне реально любопытно. Почему продукты к нам приходят из черной дыры в полу? Мы что, стоим на крыше секретного подземного бункера?

Шеф снова не заставил себя долго ждать.

— Денис, ты из какой деревни приехал? — раздалось раздраженное фырканье в голосовом сообщении. — Это Москва, учи географию. У нас под ногами сейчас находится бывший советский технический коллектор гигантской промзоны. Наш павильон в лихие девяностые весьма удачно поставили прямо над главным грузовым стволом старого заводского склада. Ночная разгрузочная фура приезжает на главный складской терминал в двух кварталах отсюда, разгружается, а местные кладовщики развозят товар по подземному транспортному коридору прямо до нашей шахты. Кладут поддон, нажимают кнопку и поднимают всё это богатство тебе на подъемнике. А скрежещет и лязгает оно так громко лишь по той причине, что гидравлике сорок лет. Ей давно пора на свалку, но она всё еще тянет.

— Роскошная логистика. В лучших традициях каменного века, — я не удержался от подколки. — Жду, когда мы перейдем на доставку товара почтовыми голубями, а инкассацию будем сдавать пушниной.

Звякнула чашка в динамике.

— Не умничай. Если голуби перестанут гадить на витрину и начнут приносить стабильную выручку, я первый выдам им фирменные бейджики.

— Не буду, Шеф.

— И не забивай себе голову, всё будет ок. Просто стой подальше от подъемника, когда он работает. Твоя прямая задача предельно проста: принимать молочку на поддоне и тщательно проверять сроки годности. Всё, я оффлайн, дел много.

Я пару раз моргнул, переваривая услышанное.

Бывшие советские коммуникации под промзонами. Технически, это не звучало как полная чушь. Огромные бетонные коридоры и транспортные сети действительно рыли под крупными промышленными объектами во времена Советского Союза на случай войны. Там легко мог проехать погрузчик.

Удобно ли развозить колбасу по заброшенным бункерам в двадцать первом веке? Да хрен его знает, сомнительно. Но шеф говорил так уверенно, сыпал терминами…

Хрен с ним, мне обещают хороший процент от выручки. Дырка в полу не мешает продажам, а значит, это не мои проблемы.

Я последний раз окинул взглядом шахту, задвинул железный засов для уверенности и пошел в свое единственное настоящее укрытие.

— Резервные мощности, советские бункеры, как же, — пробормотал я вполголоса. — Спорим на мою стипендию, там внизу под прикрытием жужжит нелегальная майнинг-ферма на сотню видеокарт. Либо какой-нибудь подпольный цех, который нагло сосет киловатты от городской сети в обход счетчика. Отсюда и левые генераторы.

Классический русский бизнес на грани фола.

Впрочем, мне ли жаловаться? Пусть они там хоть голых девственниц Сатане в жертву приносят. Или того хуже, мигранты контрафактные кроссовки штампуют. Я тут чисто наемник, ничё не видел, ничё не знал. Быстренько отработаю долг перед общагой, накоплю деньжат на аренду нормальной комнаты без ароматов плесени, и свалю отсюда со скоростью звука.

Главное, чтобы полиция эту шарашку раньше времени не накрыла.

Следующей по коридору значилась дверь без опознавательных знаков, оказавшаяся банальным санузлом.

Я толкнул хлипкий пластик и щелкнул выключателем. Тусклая сберегающая лампа моргнула и неохотно загорелась. Внутри обнаружилась классическая инсталляция «утро в общаге»: кафель мышиного цвета, видавший виды фаянсовый трон без стульчака, ржавая раковина и висящее над ней кривое зеркало, всё в черных амальгамных пятнах.

Первым делом я машинально оглядел стены. И облегченно выдохнул.

Чисто. Никакого малярного скотча. Никаких «Правил Посещения Толкана».

— Слава тебе, Господи, — с чувством сообщил я унитазу. — Хоть где-то в этой корпорации можно расслабить булки без страха нарушить протокол и схлопотать удержание из зарплаты.

Я подошел к раковине, покрутил скрипучий вентиль. Кран фыркнул, плюнул ржавчиной, но затем выдал вполне прозрачную струю