Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

Он замолчал, чувствуя, как каждое слово даётся ему с трудом. Он уже понимал, что сказал слишком много, и теперь боялся, что Каннингем начнёт задавать вопросы, на которые у него нет ответов. Сердце колотилось где-то в горле, и он слышал, как кровь гулко стучит в ушах.

Каннингем долго смотрел на него, затем медленно кивнул, и в его глазах мелькнул холодный интерес.

— Откуда вы знаете его настоящее имя, мистер Лесли?

Фрэнк почувствовал, как внутри всё сжалось. Он понимал, что этот вопрос неизбежен, но всё равно оказался не готов к нему. Его пальцы дрожали, и он судорожно сжал край стола, стараясь унять дрожь.

— Я работал на Эванса, — сказал он тихо, почти шёпотом, и голос его сорвался, — он поручил мне найти людей, которые могли бы устранить этого мексиканца. Тогда я узнал его имя и то, что он являлся владельцем асьенды на Юкатане и воевал против индейцев-крусоб. Я не знаю, зачем Эвансу понадобилось его убирать, но я знаю, что это не удалось. И что Эрнесто, или как там его, ушёл в джунгли и пропал. А потом он появился в Нью-Йорке и.… вы знаете, что произошло дальше.

Фрэнк вытер пот со лба и посмотрел на Каннингема с отчаянием в глазах. Он знал, что это признание может стать его смертным приговором, но он также знал, что, если он продолжит врать, Каннингем выведет его на чистую воду.

— Я больше ничего не знаю, — сказал он. — Клянусь. Я просто искал убийц, чтобы получить деньги, а потом оказался в центре этой истории. Всё, что я знаю, — это его имя, борьбу Эванса за земли его асьенды и то, что он ушёл в джунгли. Всё остальное лишь мои догадки.

Каннингем откинулся на спинку кресла и долго смотрел на Фрэнка, словно взвешивая каждое его слово. Затем он медленно кивнул и произнес.

— Раз вы назвали его имя, значит, знаете и его фамилию, а также название его асьенды. Не надо останавливаться на полпути, вы уже рассказали достаточно для того, чтобы я вам поверил, и в тоже время не дали ни единого шанса остаться этому мексиканцу инкогнито. Так договаривайте, вы всё равно уже на самом дне, и возможно, получите работу, которая скрасит ваши жалкие дни и даст лишнюю сотню долларов на жизнь. А жизнь вы очень любите, не так ли?

— Его зовут Эрнесто де ла Барра.

— Это точно?

— Да.

— Асьенда?

— Название я точно не помню, — покачал головой Лесли, — давно было, и название мексиканское, поэтому я его забыл, кажется, что-то связанное с комарами.

— С комарами? Гм, допустим. Хорошо, этого достаточно, мистер Лесли, — сказал он. — Вы дали мне то, что я хотел, и теперь я знаю, примерно, кто он и где его искать. Вы отработали свои пятьсот долларов, не до конца, конечно, так что, платите за ужин вы.

Фрэнк почувствовал, как внутри него возникает облегчение, но оно тут же сменилось страхом. Он хорошо понимал, что этот человек не отпустит его вот так, по доброте душевной. Ха. Теперь он должен быть готов к тому, что его жизнь больше не принадлежит ему.

— Спасибо, — прошептал он, поднимаясь. — Я.… я больше не хочу иметь с этим дела.

Каннингем усмехнулся, и в его усмешке скользнула холодная ирония, та самая, которая заставляла Фрэнка чувствовать себя мухой, попавшей в липкую паутину. Он медленно откинулся на спинку стула, взял бокал, но не пил, а лишь внимательно смотрел на Фрэнка поверх хрустального края, наслаждаясь его замешательством.

— Вы не имеете с этим дела, мистер Лесли, — сказал он, и голос его звучал ровно, почти ласково, но в этой приторной ласковости казалось больше угрозы, чем в любом крике. — Вы уже в этом деле, и вы в нём по самую шею. Сядьте, закажите себе еду, выпейте хорошего вина и расслабьтесь. Вы успешно прошли очередной этап своей жизни, при этом остались в живых и, что самое главное, при деньгах.

Он замолчал, давая словам осесть в сознании Фрэнка, и тот чувствовал, как каждое слово врезается в его тело, как гвозди в крышку гроба. Затем Каннингем наклонился вперёд, и его голос стал тише, но от этого только острее.

— Но, если я узнаю, что вы что-то скрыли, я вернусь. И тогда наша следующая встреча окажется не такой приятной. Я даже не стану делать это сам, я просто скажу своему помощнику, чтобы он произвел один анонимный звонок в полицию, и за вами придут. Но поверьте, это будет для вас наилучшим выходом. Наихудший вы и сами понимаете: долгая, медленная, мучительная смерть, которая настигнет вас в самом неожиданном месте. Лёгкой смерти не обещаю. Так что, добро пожаловать к…. нам…., журналист жёлтой прессы, Фрэнк Лесли.

Он откинулся на спинку кресла, и в это мгновение подошёл официант, бесшумный и предупредительный, как тень. Он поставил перед Каннингемом заказ — новый бокал вина и тарелку с нарезанными фруктами, которые лежали аккуратными ломтиками, словно произведение искусства. Каннингем взял бокал, поднёс его к свету, полюбовался игрой тяжёлых жёлтых бликов тёмного хереса и стал отпивать напиток мелкими глоточками, давая Лесли время осознать своё положение.

Фрэнк сидел напротив, чувствуя, как его руки дрожат, а пот ручьями стекает по спине, пропитывая рубашку. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на Каннингема, который с невозмутимым видом откусывал кусочек от фрукта, и чувствовал, как внутри него закипает смесь страха, ярости и отчаяния. Он ненавидел этого человека и боялся его, но он также знал, что этот человек — его единственный шанс выжить.

Наконец Каннингем поставил бокал на стол и поднялся, одёргивая сюртук.

— Что же, — сказал он, и в его голосе послышалась та особенная английская невозмутимость, которая, казалось, никогда не покидала его, — оставляю вас наедине с собой и вашим роскошным ужином. Наслаждайтесь, мистер Лесли. Вы заработали это право, хотя бы на сегодня. Но помните: я всегда рядом. Если я понадоблюсь, вы можете оставить записку бармену этого ресторана, если вы понадобитесь мне, то вас найдут. Не теряйтесь, Лесли, это пойдёт вам только во благо.

Он поднялся, кивнул Фрэнку и направился к выходу, оставляя