Энциклопедия легкомыслия. Тонкое искусство не принимать жизнь всерьез - Сабин Мельхиор-Бонне

Женщина-философ

Старая медицинская традиция утверждала, что смех является частью легкомысленного нрава у женщин и детей, потому что у них избыток крови

Женщин обвиняли то в легкомыслии и беспечности, то в педантизме. Но некоторые из них взбунтовались и сами встали на свою защиту, взявшись за перо: они не писали никаких обличительных речей, а вели осторожную борьбу на рапирах с предохранительным наконечником, иногда под прикрытием псевдонима. Женское письмо было маргинальным и вышло на новый, тонкий, разящий уровень, в котором разум соседствует с легкостью, а ирония незаметно подрывает общепринятую риторику. Со стороны философов знамя подняла бывшая монахиня Габриэль Сушон, бросившая вызов запретам. У этой молодой особы, которую отправили в монастырь против воли, а не по велению души, был сильный характер: она сбежала и отправилась в Рим, чтобы получить от папы рескрипт против принудительных обетов; она мужественно отстаивала женское право жить вне рамок, навязанных мужчинами, вне монастыря или брака, и думать самостоятельно. В 1693 году Габриэль опубликовала «Трактат о морали и политике» (Traité de morale et de politique), к которому добавила «Малый трактат о слабости, легкомыслии и непостоянстве, которые неправомерно приписывают женщинам» (Petit Traité de la faiblesse, de la légèreté et de l’inconstance qu’on attribue aux femmes mal à propos). Она стремилась опровергнуть расхожие мнения, разобрав их по пунктам, и подчеркнуть «мужские» качества (силу и решимость), которые проявляют женщины. Слабость присуща обоим полам, и нет смысла искать ее причины в теории нравов, поскольку она – часть человеческой природы; кроме того, по ее словам, сильных, постоянных, верных и мужественных женщин несравнимо больше, нежели легкомысленных. Доказательством тому служит терпение, с которым женщины сносят клевету!

Как философ, знакомый с трудами Блаженного Августина и Декарта, Габриэль Сушон размышляла о хрупкости жизни и человеческого духа:

«Дабы верно определить легкомыслие, нужно сказать, что это быстрая и переменчивая нестабильность, которая так возбуждает человека, что не позволяет ему долго пребывать в одном и том же настроении. <…> Легкомыслие человеческого ума настолько велико, что почти невозможно надолго сосредоточиться на одном предмете: разум постоянно блуждает и теряется в бесконечном множестве разнообразных мыслей. Требуется необычайная сила, чтобы целые дни посвящать серьезным и абстрактным размышлениям. Что касается желаний, то их чрезмерное многообразие всегда проистекает из быстроты и резвости, которым не хватает твердости и здравого смысла».

Мужчины, конечно, утверждали, что женский ум блуждает от одного предмета к другому, что женщины словно хамелеоны, им претят серьезные вещи и они предпочитают в них выискивать что-то новенькое. Но Габриэль Сушон отвечала, что только Бог может проникнуть в тайну сердца, что женщины, как правило, становятся жертвами мужского непостоянства в любви и, наконец, что легкомыслие, в котором их обвиняют, – следствие «мягкого» воспитания. В итоге: стремление к переменам, любопытство, новые желания считались для обоих полов следствием первородного греха.

Литература о пустяках

Но лишь редкие женщины решались заняться философией: они настолько хорошо усвоили претензии мужчин, что считали, будто только мужской мозг способен оперировать абстрактными концепциями. Мадам Лепренс де Бомон вложила в уста одной из своих героинь, юной леди Мэри, ироничные слова: «Почему вы назвали мадмуазель Шампетр своим маленьким философом? Я думала, что только мужчины становятся философами» («Детское училище, или Нравоучительные разговоры между разумною учительницею и знатными разных лет ученицами», 1760)! Женщин исключили из процесса серьезных размышлений, поместили в домашнюю клетку, но у них в распоряжении все же оставалось несколько видов чисто женского оружия: смех, шутки, любовь к проделкам. С помощью беззаботного веселья они обходили запреты и использовали положение «слабого пола», чтобы беспощадно высмеивать громкие мужские притязания, их мечты о славе и власти.

Старая медицинская традиция утверждала, что смех является частью легкомысленного нрава у женщин и детей, потому что у них избыток крови, они легко возбуждаются, «недальновидны» и инстинктивно ищут «удовольствий и развлечений» (Лоран Жубер, «Трактат о смехе», 1573). Итак, молва утверждала, что женщины игривы, праздны, легкомысленны и любят красоваться? Пусть так. Они признали свои слабости и склонность к развлечениям. Но тут их смех превратился в оружие, а их обвинители – в подспудную мишень. Многие женские памфлеты XVI и XVII веков разрушали устои, притворяясь, что соблюдают мужские правила, и пользуясь ими. Среди них выделяется небольшой шедевр – бурлескный роман мадам де Вильдьё «Воспоминания о жизни Анриетты Сильви де Мольер» (Mémoires de la vie de Henriette Sylvie de Molière), опубликованный между 1671 и 1674 годами. Это была пародия на сентиментальные романы того времени. В ней героиня, переодевшись мальчиком, в ходе невероятных приключений проявляла энергичность, ум и мужество, а вот так называемые мужские персонажи, которые ей встречались, оказывались слабыми и трусливыми. Рассказ пестрел шутками и нелепыми ситуациями и побуждал читателя переосмыслить разницу между полами. Анриетта Сильви могла брать дело в свои руки и идти на риск, а вот ее чуть что цепенеющий возлюбленный, то и дело падающий в обморок и с вялым членом, совершал необдуманные и легкомысленные поступки. Но это был всего лишь женский роман, легкая пародия без особого смысла. Кого бы подобное могло задеть?

Теперь романистки в открытую вели свою борьбу и отстаивали тихий феминизм

Во второй половине XVII века сферой женского творчества, которому Шарль Перро придал возвышенности, считались сказки и детская литература. И они не вызывали особой неприязни. Мужчины сочиняли трагедии, трактаты, великие речи, а женщины довольствовались потешными рассказами, создавая «пустяки, предназначенные для развлечения Версальских дам», по словам мадам д’Онуа. Дамы охотно высмеивали сами себя и прикрывались легкомыслием своих рассказов, чтобы пародировать социальный порядок и исподтишка посмеяться над мнимым превосходством мужчин: принцессы оказывались умнее волшебников, мужество и стойкость помогали им преодолеть испытания. В сказке «Принц Розовый куст» Катрин Бернар (1699) описывались сцены супружеской жизни, в которых влюбленные ожесточались, как мужья, а розы вызывали недомогания. В сказке «Счастливое страдание» (L’Heureuse Peine) мадам де Мюра (1698) признавала: «…что бы ни пообещал удачливый влюбленный, свадьба почти всегда грустный праздник». А в «Принце-Духе» (Le Prince Lutin) мадам д’Онуа (1698) королевство защищали исключительно амазонки: «…из этих мест изгнана сама мысль о мужчинах». Мадам д’Онуа порой почти доходила до черного юмора и смело, с ухмылкой, требовала власти:

«О! Господин, женщины теперь так же образованы, как и мужчины, они учатся и способны на все – очень жаль, что они не могут занимать должности. Парламент, состоящий из женщин, стал бы самой