Энциклопедия легкомыслия. Тонкое искусство не принимать жизнь всерьез - Сабин Мельхиор-Бонне

Тихий феминизм в XVIII веке

Женщины, хранительницы детства и смеха, ополчились на нелепую идею о том, что лишь мужчины обладают интеллектом, авторитетом и разумом. С помощью иронии, оружия защиты угнетенных, они незаметно вели подрывную деятельность, переворачивая с ног на голову мужские рассуждения. Женский ум, далеко не легкомысленный, вынуждал переосмысливать иерархию и переворачивать устоявшийся порядок вещей. Писатель Удар де Ламотт, когда стал вхож в салон мудрой и весьма оригинальной маркизы де Ламбер, признавал у хозяйки дома особый талант: не довольствоваться готовыми концепциями. «Она называет легкомысленным то, что считается важным <…> и порой называет важным то, что многие считают легкомысленным». Таким способом можно было пошатнуть приоритеты и расклад ситуации, чтобы переосмыслить общепринятые ценности.

Сцена из «Ученых женщин» Мольера. Гравюра Жана Сове по мотивам Пьера Бриссара. Национальная библиотека Франции, Париж

Возможно, XVIII век был более благоприятным временем для женской литературы, чем предыдущий; теперь романистки в открытую вели свою борьбу и отстаивали тихий феминизм: пародия, отстранение, ирония позволяли им с улыбкой вскрывать противоречия в обществе, которое продолжало придерживаться привычного распределения ролей. В пятитомной «Литературной истории французских женщин» (L’Histoire littéraire des femmes françaises), опубликованной в 1769 году, перечислено около 110 имен женщин-авторов, которые творили в первые две трети века. Но все эти писательницы также сознавали, что их талант будет признан и принят только в том случае, если они станут притворяться скромными дилетантками: «Однажды, повинуясь капризу, которые вполне свойственны моему полу, я развлекалась, набросав несколько строк без цели и плана, лишь только чтобы себя занять». Так осторожно начинался роман мадам Мэёст «История Эмилии, или Любовные похождения мадемуазель де ***» (Histoire d’Émilie ou les amours de Mademoiselle de ***; 1732)! Женское письмо считалось своего рода досужей болтовней, занятием без особых притязаний и значения, легкомысленным и, по мнению многих мужчин, несовместимым со стыдливостью женского пола: «Они могут удачно делать маленькие работы, требующие сообразительности, вкуса, грации, порою даже способности философски рассуждать. Могут иногда приобрести научные знания, эрудицию, разные уменья…»[12] – считал Руссо. Но при этом женщинам всегда будет не хватать гениальности и глубины: «…переполняющие сердце восторгом божественные порывы – этого произведениям женщин будет всегда не хватать»[13] («Письмо к д’Аламберу о зрелищах», 1758). Женщины рождаются легкомысленными и такими будут всегда: «У женщин есть свои фантазии, пристрастия, порой даже вкус», – утверждал моралист де Шамфор. И потому женщины были лишены возможности заниматься благородными занятиями, такими как литература и искусство, и приговорены к работе с прялкой и к своим нарядам. Литературные произведения женщин считались лишь «дамскими книжонками», подобными рукоделию, иными словами, «легкомысленными занятиями», вызывающими снисходительную улыбку.

Рене Декарт преподает астрономию королеве Швеции Кристине. Гравюра, XIX век, Научная фотобиблиотека (Science photo library), Лондон

Женщина всегда знает достаточно: невозможная борьба за знания

Разумеется, открытых или завуалированных феминистских призывов было недостаточно, чтобы ниспровергнуть старый, многовековой топос. Не было ничего хуже ученой женщины, «синего чулка» с претензиями на интеллектуальность. Духовный оратор Луи Бурдалу, как и Мольер, сетовал на женскую жажду знаний: «Их ведут благие намерения, но руководит слабость, свойственная полу», и женщины присоединяются к «модным» сектам. Непоследовательные, поверхностные, незрелые, «без опыта и знаний», они увлекаются новинками. Такие великие воспитатели, как Фенелон и мадам де Ментенон, считали, что женщинам достаточно зачаточного образования, которое поможет им в выполнении домашних обязанностей. Фенелон, наставник внука Людовика XIV, герцога Бургундского, опасался «тщеславия у девочек»; они рождаются с сильным желанием нравиться и, не имея возможности занять какой-либо пост, увлекаются «нарядами, головными уборами, следят за лентами, рассуждают, стоит ли сделать волосы выше или ниже, подбирают цвета»; к любви к нарядам прибавляется любовь к новинкам, и «два этих безумства, объединившись, разрушают границы дозволенного и развращают любой нрав», что разбивает семьи. Поэтому девочек нужно было контролировать с самого раннего возраста и следить за их фантазиями. Их рано начинали учить обязанностям матери и жены в соответствии с положением в обществе: чтение, счет и немного права – считалось, что этих знаний будет достаточно для подспорья в ведении хозяйства. Священник Дю Боск мечтал, чтобы женщины выполняли труд Пенелопы!

Женщины наделены большим воображением, чем мужчины, и, будучи «глупенькими» или «игривыми», нуждаются в постоянном волнении

Программа воспитания Руссо, придуманная для Софи и приводящаяся в пятой книге «Эмиля, или О воспитании» (1762), не была особо революционной по сравнению с воспитанием, которое предлагал Фенелон. Исключение было лишь одно: забота о душе не должна затмевать заботу о теле, ибо вполне нормально, что Софи интересуется нарядами, чтобы быть красивой и нравиться мужу; и какими бы ни были ее таланты, именно муж должен поощрять и развивать их. По мнению Руссо, легкомыслие присуще женщинам в основном из-за праздного и недисциплинированного образа жизни, который ведет к расточительности и непостоянству. И вполне достаточно занять их подходящими делами:

«Не давайте девушкам скучать за своими занятиями и пристращаться к своим забавам <…> Непостоянство вкусов так же для них пагубно, как и излишество, – то и другое вытекает из одного и того же источника. Не отнимайте у них веселья, смеха, шума, резвых игр, но не давайте им пресыщаться одним и перебегать к другому…»[14] («Эмиль, или О воспитании»).

Женская чрезмерная любовь к уходу за собой происходит не от легкомыслия или тщеславия, а скорее от скуки: «Женщина, проводящая по шести часов за туалетом, хорошо знает, что она выходит не лучше одетою, чем та, которая проводит за ним всего полчаса; но таким путем она сокращает убийственную медлительность времени»[15]. Поэтому подходящие занятия для девушки – развитие талантов, пение, музыка, вышивание, формирование вкуса и суждений, словом, дела, свойственные ее полу.

Это без учета воображения и безумств, которые увлекали женский мозг и питали мечты, пока пальцы хозяйки держали иглу! Конечно, за два столетия терминология в речах о женщинах немного изменилась. Но сами женщины ничего не выиграли, когда такие мыслители, как Этьен Бонно де Кондильяк, отвергая или смягчая традиционный дуализм между разумом и физической природой, начали приписывать способность познавать больше чувствам, нежели разуму. В то время как Пулен де Ла Барр утверждал, что у разума нет пола, сенсуалисты приписывали нервам и чувствам значение, которое Декарт игнорировал или недооценивал. Этот эпистемологический поворот еще больше увеличил разрыв между двумя полами: по мнению врачей, физическая