Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

Рис. 4. Возвращение с охоты Георга III

Местность, окружавшая Виндзорский дворец, и сам парк изобиловали оленями и разнообразной дичью, что располагало к верховой езде и охоте, и Георг III своим пристрастием к охоте оказал немалое влияние на рост интереса знати к курсингу. Сначала король восстановил в парке Виндзорского дворца резиденцию главного псаря гончих на оленей, в которой он останавливался во время охоты и где часто происходили собрания аристократов. В 1783 году главным псарем гончих на оленей был назначен ветеринар-хирург Уильям Теплин. В королевских охотах как на оленей, так и на лис, которыми был увлечен Георг III, принимало участие до 150–200 охотников-аристократов5. Охота длилась в среднем 1,5–2 часа, но иногда продлевалась до 3–4 часов (рис. 3, 4).

Роберт Саути писал о королевской охоте Георга III:

Ей (псовой охоте. – В. П.) по-прежнему предаются с упорством и пылом, достойным диких племен: их цель – добыча, ради которой они расставляют свои ловушки и терпеливо сидят в засаде, здесь удовольствие – в преследовании. Стало обычным делом читать в газете о погоне в 10 или 12 лье (45–55 км), и учтите, что все это на полной скорости и без остановок, собаки, люди и лошади в равном стремлении и восторге, хотя и с разной нагрузкой. В спортивных анналах есть записи о том, как преследуемое животное, не в силах убежать, прыгнуло с обрыва, и несколько собак бросились за ним, об олене, который после одной такой ожесточенной погони вернулся в свое логово и, перепрыгнув из последних сил высокую преграду, упал замертво, а единственная собака, которая преследовала его до конца, упала рядом с ним и тоже умерла. Нынешний король, заядлый охотник, однажды преследовал оленя, пока тот не умер от изнеможения6.

На пятом десятке здоровье Георга III пошатнулось, но он по-прежнему час за часом проводил в седле на открытом воздухе, посвящая целые дни погоне за оленями и зайцами. Даже когда королю было шестьдесят три года, он проводил верхом на лошади с 9 утра до 14 часов дня, охотясь на оленей, и нередко скакал в день по тридцать-сорок миль (48–64 км). Его любовь к верховой езде и долгим скачкам по пересеченной местности была безграничной.

Многие леди охотились с таким же энтузиазмом, как и джентльмены. По свидетельству мемуариста Джона Банварда, вместе с Георгом III на охоту выезжали его дочери, которые надевали «синие костюмы, отделанные красным, и белые касторовые шляпыa с черными перьями», а его невестка герцогиня Йоркская, жена младшего сына,

была добра к животным, иногда на грани эксцентричности… Особенно она была привязана к собакам, а ее апартаменты больше напоминали собачий питомник, а не покои британской принцессы7.

Охота на пернатую дичь с подружейными собаками стала набирать популярность с 60‑х годов XVIII века, и уже в начале XIX века, по словам Р. Саути,

ружейной охоте предаются со страстью. Многие люди, предложи им прогулку в три лье (около 13,5 км. – В. П.), отказались бы, потому что им это не по силам, но они готовы бродить от восхода солнца до послеобеденных часов с ружьем на плече по холмам и пустошам, не чувствуя усталости и не задумываясь о расстояниях. «Книга дичи», как ее называют, публикуется регулярно, в ней охотники могут поместить сведения об убитой ими дичи, где и когда она была убита, и хронику их кампании в целом8.

Отношение к охоте как к спорту у британцев было спартанским: отсутствие удобств и физическое напряжение считались неотъемлемой составляющей охоты. Охотник должен был находить удовольствие в том, что он мог охотиться в любую погоду, независимо от результата9.

Увлечения принца Уэльского

Принц Уэльский (1762–1830), старший сын Георга III и будущий Георг IV (рис. 5), с юных лет увлекался лошадьми, собаками и охотой. Принц превзошел всех царственных предшественников в любви к скачкам и поддержании великолепия своего скакового заведения (он владел лучшими лошадьми в стране и выиграл не менее 185 скачек в 1788–1791 годах). Писатель Эдуард Джесси поделился воспоминаниями современников о том, что еще в молодости Георг IV постоянно присутствовал в отцовском кеннеле при кормлении собак, как и многие члены королевской семьи10.

Конный завод принца Уэльского был одним из лучших в королевстве, и лошадей его завода можно было увидеть на всех знаменитых ипподромах, которые неоднократно становились победителями в дерби. Эти развлечения стоили принцу огромных денег, тратившихся не столько на участие в самих скачках, сколько в играх в тотализатор, сопровождавшихся грандиозными попойками, что в результате привело к его колоссальным долгам. Как отметил Джон Банвард в книге «Жизнь короля Георга IV», заявленная кредиторами сумма долгов принца Уэльского в 1786 году составила 300 000 фунтов стерлингов11. Оскорбленный суровым и непреклонным нравом отца, который не хотел покрывать его безрассудные долги, принц решил уединиться и поселился в Грейндже (Хэмпшир). Чтобы погасить долги, принц сначала резко сократил огромные расходы на содержание поместий и обслуживающий персонал, остановил строительство новых дворцов, а к концу 1792 года продал с публичных аукционов свой конезавод, насчитывавший в общей сложности двадцать восемь голов лошадей, и всех собак за 7000 гиней. Однако во время пребывания в Хэмпшире принц сформировал кеннелa фоксхаундов. В «Мемуарах о Георге Четвертом» английский романист и автор исторических романов Роберт Хьюиш писал:

Нет свидетельств, что его покойное величество (Георг IV. – В. П.) интересовался ружейной охотой, но он очень увлекался благородным спортом охоты с гончими и, хотя никогда не был так называемым первым всадником, считался очень хорошим судьей. Во время проживания в Хэмпшире – возможно, самый счастливый период его жизни – у него в питомнике была отличная свора фоксхаундов, а в стойлах много гунтеровa. Фоксхаунды были из Гудвуда, где был старый прославленный питомник, принадлежавший дедушке нынешнего герцога Ричмонда, а среди лошадей было немало чистокровных, отличившихся на скачках… Принц, хотя и не был блестящим наездником, считался очень элегантным и опытным всадником. И поскольку неподалеку от его резиденции было не меньше шести свор фоксхаундов (помимо его собственной), он проводил много времени, наслаждаясь этим видом спорта… (рис. 6)12.

Рис. 5. Георг, принц-регент, будущий король Георг IV Ганноверский

В 1811–1820 годах, во время болезни отца, принц Уэльский был утвержден парламентом принцем-регентом. Во время Регентства он прославился своими кутежами, любовницами и разнообразными шокирующими общество выходками, а также огромными долгами, которые в феврале 1815 года составили уже 1 480 600 фунтов стерлингов. В книге «Социальная Англия при Регентстве» английский автор Джон Эштон пишет:

Пожалуй, три самых известных из этих спутников принца – Шеридан, полковник Дж. Мак-Магон и Джордж Хэнгер. Хэнгер происходил из знатной ирландской семьи. Его вкусы были близки вкусам принца, и он был полезен тем, что покупал для него лошадей, следил за его скачками и был одним из его конюших – должность, которую он занимал до тех пор, пока его расточительность не заставила отказаться от нее. Он не раз был заключен в тюрьму за долги…13

Рис. 6. Охота с фоксхаундами

Об одной из «шалостей» принца рассказал Р. Хьюиш:

Принц Уэльский <…> был приглашен на обед к лорду Честерфилду в его дом в Блэкхите, где вся компания пила без меры <…> один из гостей спустил огромного свирепого пса, который немедленно накинулся на одного из лакеев, прислуживавшего за столом, зверски вцепился ему в руку и оторвал рукав камзола, а потом чуть не задушил на улице