Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

Не думала, что ты такой, — опять удивлённо посмотрела на меня красотка и небрежным движением поправила водопад чёрных волос. — Не стоит этого делать. Шанс на победу смехотворный.

— Ты меня провоцируешь, да? Мне страсть как нравятся сложные задачи. Ладно, поступим так. Я поддержу пари де Тура, но сделаю так, что ты станешь судьёй нашего спора или соревнований. Ты не будешь участницей. Идёт?

— Идёт. Но я буду судить честно. У меня, знаешь ли, репутация, — щёлкнула она пальцами в своей фирменной манере.

— Хорошо, — улыбнулся я ей и пожал узкую горячую женскую ладошку.

Владлена посмотрела на меня долгим взглядом, а потом усмехнулась и проронила:

— Знаешь, Игнатий, в какой-нибудь другой вселенной мы могли бы быть настоящими друзьями, а может, и кем-то большим друг для друга…

— Ох какие громкие слова. Я, если честно, всегда восхищаюсь теми, кто по собственному желанию дружит со мной. Мужественные люди.

Декан улыбнулась и перевела взор на гримёрш. Те уже пристально поглядывали на нас, разложив на столе профессиональные принадлежности. Они призывно улыбнулись, и мы пошли к ним.

Работа гримёрш не затянулась. Они и с нами управились, и де Тура с ведущим обработали. Последний поправил синий бархатный пиджак, очки с обычными стёклами и начал съёмки. Они пошли по накатанной телевизионной дорожке: шуточки, вопросы о Лабиринте и совместное создание зелий.

Мне это напомнило кулинарное шоу, когда всё шкворчит, пахнет и булькает. Владлена помешивала деревянной палочкой варево, попутно снимая белую пенку. Я толок в ступке зверобой, а де Тур измельчал мел, втягивая насыщенный травяной аромат, наполняющий лабораторию.

Ведущий же в какой-то миг с широченной улыбкой проговорил брызжущим энергией голосом:

— Господа, прекрасная Владлена, как я понимаю, ваше зелье уже скоро будет готово? Осталось совсем немного времени, верно? И больше ничего делать не нужно?

— Да, — подтвердил француз, поправив волосы, упавшие на лоб, пересечённый шрамом.

— Тогда, может, придадим нашему шоу немного остринки? Пока зелье доваривается, устроим дружеское состязание? Узнаем, кто быстрее сварит какое-нибудь простенькое зелье. Зрителям это точно понравится! — с восторгом выдал ведущий, подмигнув в камеру.

Владлена мигом самодовольно посмотрела на меня — мол, я же говорила, что этот пёс картавый действительно задумал нас раком поставить, а хлыщ с микрофоном в одной с ним команде.

— Хор-рошая идея, — поддержал ведущего де Тур, позволивший себе улыбочку. — Что скажете, месье Звер-рев? Шоу получится гораздо лучше, ежели мы дадим людям зр-релище.

— Прекрасная мысль, — показал я большой палец ведущему. — Только давайте зелья будем варить лишь мы с сударем де Туром. Кто-то всё-таки должен приглядывать за нашим основным варевом. Надеюсь, этот труд на себя возьмёт несравненная Владлена Велимировна. Заодно она станет беспристрастным судьёй нашего весёлого состязания. Вы ведь согласны, сударыня?

— Почему бы и нет? — проговорила она и тяжело вздохнула, словно делала нам великое одолжение.

Попутно декан взглядом показала, что ежели бы она участвовала в этих соревнованиях, то одной левой одолела бы и меня, и француза.

Де Туру её взор не очень понравился, как и отсутствие декана среди участников соревнования.

Однако он не стал уговаривать её, а достал с полки таймер и проговорил:

— Дорогой месье Звер-рев, ежели вы не против, давайте приготовим зелье поднятия уровня первого ранга. Вы уже освоились в лабор-ратории и знаете, где лежат нужные ингредиенты. Давайте начнём наше крошечное состязание, когда таймер-р отсчитает минуту.

— Давайте, — легко согласился я, заметив мрачно поджавшиеся губы Владлены.

Та посмотрела на таймер. А тот дошёл до нужного времени, и мы с французом под подбадривающие слова ведущего принялись за дело.

Конечно, де Тур в силу возраста оказался более подвижным и ловким. Его движения были выверенными, отточенными. И как и говорила Владлена, он, разумеется, лучше меня знал, где находятся нужные ингредиенты.

Однако я не отставал благодаря тому, что не использовал весы и мерную посуду, чем вызвал восхищённый возглас ведущего:

— Игнатий Николаевич, вы так уверены в себе, что даже не пользуетесь алхимическими инструментами⁈

— Уверен, — коротко бросил я, поймав на себе удивлённо-радостный взгляд Владлены.

У неё даже брови поползли вверх, а дыхание участилось, будто я на её глазах творил нечто по-настоящему невероятное и сексуальное.

— Игнатий Николаевич, если у вас выйдет отменное зелье, то это будет свидетельствовать о поистине выдающемся мастерстве, — вставил свои пять копеек француз, изобразив улыбку.

Впрочем, дёргающаяся жилка на виске и лёгкий пот, выступивший на лбу, ясно показывали, насколько он нервничал.

И всё же шансы обскакать меня у него были, как он и рассчитывал. Но пока мы шли ноздря в ноздрю. Правда, ровно до одного момента…

Мне потребовалось включить одну из горелок. Я взялся за вентиль, а тот, разорви его виверна, даже не подумал прокрутиться! Стиснув зубы, я применил больше силы, почти наяву слыша грохочущие в голове упущенные секунды. Но вентиль снова не поддался. А сейчас был важен каждый миг промедления!

Эх, кажется, на сей раз я взвалил на себя слишком тяжёлую ношу! М-да, сплошные победы могут вскружить голову даже такому опытному ведьмаку, как я.

Грёбаный вентиль! Наверняка де Тур поработал с ним!

Я бросил на француза острый взгляд. А тот в этот миг вроде как невзначай наклонился ко мне и прошептал так, чтобы не услышали остальные:

— Попробуйте надавить чуть ввер-рх. Он порой заедает.

Мне не составило труда сделать, как он сказал. И о чудо! Вентиль провернулся! Я поджёг газ и поставил на него ёмкость с зельем.

Француз, потерявший несколько мгновений из-за помощи мне, тоже поставил на огонь зелье. И произошло это в один и тот же миг. А ведь де Тур, по идее, мог сделать это быстрее, ежели бы проигнорировал мои трудности, но он помог.

Почему француз сделал это? Хотел победить честно? Боялся, что наше состязание признают нечестным из-за того, что у меня заел вентиль? Хотя, наверное, при должном желании и ораторском искусстве заклинивший вентиль можно списать на то, что у старика Зверева руки кривые.

В любом случае оба зелья начали побулькивать на огне, привлекая к себе внимание всех, кто был в лаборатории.

Владлена затаила дыхание, де Тур нахмурил брови.

Ведущий же с толикой злорадства произнёс, заметив, что зелье француза стало наливаться густым молочным цветом:

— Игнатий Николаевич, а почему ваше зелье остаётся бледного цвета? Разве оно не должно быть таким же, как у де Тура?

— Должно,