Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви - Тило Видра

начале новой жизни: «Да, это был, конечно, перелом, иначе не скажешь. Они ведь оба там родились, и мама тоже, то есть все трое. Но дед и бабушка об этом особо не рассказывали, только мама. Ей было одиннадцать лет, когда они сюда приехали. В Англии, похоже, многие восприняли его отъезд как предательство. Но он пошел на это ради своей карьеры и ради семьи».

Не успели они перебраться в Новый Свет, как горничная запросилась домой и покинула Хичкоков: ее замучила тоска по родине, Калифорния ей совсем не понравилась. Потом ушла и кухарка, решив ступить на новую стезю и стать мануальным терапевтом. К счастью, на обе должности удалось быстро найти замену. В особенности повезло Хичу с новой кухаркой, немкой по имени Эрна Графф, ведь соусы, кремы и торты – это именно то, в чем немцы особенные мастера. Хич был очень доволен.

К тому же после того, как ушла первая кухарка, Альма все чаще сама становилась к плите; она покупала новые кулинарные книги и придумывала новые рецепты «по-хичкоковски». «Мы оба любили французскую кухню», – рассказывал Хич. Со временем у Альмы появились десятки отработанных оригинальных рецептов; о ее кулинарных талантах в кругу друзей складывались легенды.

Пат отдали в католическую школу Мэримаунт при женском монастыре в районе Бель-Эйр. Поначалу ее дразнили в школе за британский выговор, и она переживала; но со временем ей удалось перенять американский акцент, в то время как ее мать так этого и не сумела за все долгие годы в Америке. Альма сама отводила Пат в школу по утрам и забирала после уроков. Это стало, по крайней мере на какое-то время, ритуалом. Пат любила это драгоценное время наедине с матерью, они болтали о школе и о том, чем занималась Альма дома или в студии с папой. «Мне это чудесное время с мамой пошло чрезвычайно на пользу. Близость с ней дала мне очень много».

Хич в свою очередь – хотя он не только боялся полиции, но и испытывал панический страх перед вождением автомобиля – каждое воскресенье самолично отвозил дочь к мессе в расположеннную тут же в Беверли-Хиллз церковь Доброго Пастыря на углу Роксбери-драйв и бульвара Санта-Моника. Остается надеяться, что Всевышний зачел католику Хичкоку этот ежевоскресный подвиг – посещение мессы, сопряженное с двумя отважными подвигами самостоятельного вождения туда и обратно.

Однажды в семье Хичкоков произошло такое очень характерное, много говорящее о Хиче событие. Как-то раз, когда он пришел домой, Альма сказала ему в дверях: «У нас тут двое полицейских, хотят с тобой поговорить». Хич тут же обратился в бегство и исчез на три часа, а затем опасливо заглянул в квартиру с черного хода. «Они ушли?» – спросил он шепотом. Лондонский опыт «непослушного мальчика», которого заперли в тюремную камеру, даже не объяснив, за что, остался с ним навсегда.

А однажды Альма, позвонив ему, сказала, что дома проблемы, и положила трубку, не объяснив, что именно случилось – для Хича это было невыносимо.

* * *

Все началось с «Ребекки» (Rebecca, 1940). Экранизация одноименного романа Дафны Дюморье, вышедшего в 1938 году и пользовавшегося огромным успехом, дала старт второй режиссерской карьере Хичкока – американской.

«Как и в Англии, родители были всегда заняты кино – даже вдали от стрекота камер. Альма все время читала, писала и переписывала. А Хич в любой данный момент уже обдумывал следующий фильм и забрасывал Альму идеями, о которых ему хотелось знать ее мнение. Их сотрудничество по-прежнему было очень плодотворным», – рассказывает Пат Хичкок.

Литературный сценарий (treatment) «Ребекки», в котором нет еще ни диалогов, ни отдельных сцен, Альма и Хич сочиняли совместно с Майклом Хоганом. Затем Хоган с Филипом Макдональдом обработали для кино литературный первоисточник. И наконец Джоан Харрисон и Роберт Э. Шервуд написали окончательный сценарий. Сам факт, что Хич поручил Джоан Харрисон эту важнейшую задачу в подготовке своего первого американского, голливудского фильма, показывает, какого высокого мнения он был о ее профессиональной компетенции. Незадолго до начала съемок, в начале сентября, Альма внесла последние изменения в один из экземпляров сценария «Ребекки». На титульном листе стоит «Предварительный сценарий» (Temporary Script) и написано от руки ее имя. Участовала Альма и в непростом, затянувшемся на несколько месяцев, кастинге – подборе актерского состава, в особенности исполнительницы главной женской роли. В мае начался отбор на роль безымянной второй миссис де Винтер; на роль пробовались Вивьен Ли, Джоан Фонтейн, Энн Бакстер, Сьюзан Хейворд, Анита Луиз, Джин Муир, Нова Пилбим, Одри Рейнолдс, Маргарет Саллаван и Лоретта Янг. Казалось, пол-Голливуда приглашено на кастинг «Ребекки».

Позже, во время съемок, юная Джоан Фонтейн все время ссорилась со своим партнером Лоренсом Оливье, который непрерывно давал ей понять, что хотел бы сниматься в этом фильме со своей возлюбленной Вивьен Ли, а вовсе не с Джоан. «Лоренс Оливье не хотел, чтобы это была я», – однажды заметила актриса, и это чувствовалось непрерывно на всем протяжении съемок.

Но продюсер Дэвид О. Селзник с самого начала поддерживал кандидатуру Джоан Фонтейн, которой тогда только исполнилось 22 года. И настоял на своем. Джоан Фонтейн однажды рассказала, как начался ее долгий путь к «Ребекке»: «Никогда не знаешь, какая случайная встреча или приглашение на ужин, от которого ты вообще-то собиралась отказаться, изменит всю твою карьеру и даже жизнь. Я была приглашена на званый обед к Чарли Чаплину. Рядом со мной сел полный мужчина в очках. Он был очень любезен, и мы разговорились о книгах. И совершенно случайно я упомянула, что недавно прочла книгу, которая мне очень понравилась, «Ребекку» Дафны Дюморье. Он сказал: «Я сегодня купил эту книгу». Я подумала, что он купил книгу в книжном магазине, так же, как и я. Но он продолжал: «Я Дэвид О. Селзник. Я купил права на „Ребекку“. И он спросил, не хочу ли я попробоваться на роль безымянной женщины, от лица которой ведется повествование».

19 августа Хич направил Селзнику текст с заголовком, напечатанным на машинке прописными буквами: «ПРОБЫ ДЛЯ „РЕБЕККИ“». Ниже, также заглавными буквами, перечислены имена трех актрис, вышедших в финал кастинга: Энн Бакстер, Джоан Фонтейн и Маргарет Саллаван. В этой внутренней служебной переписке речь шла, опять-таки, о выборе исполнительницы главной роли; ведь до сих пор оставалось неизвестно, кто сыграет эту безымянную, заслоняемую тенью Ребекки женщину. Хич, как всегда в деловой переписке со студией, продиктовал своей секретарше Кэрол Стивенс: «Я показал миссис Хичкок и мисс Харрисон экранные пробы Энн Бакстер, Джоан Фонтейн и Маргарет Саллаван. По мнению миссис Хичкок, Фонтейн выглядела слишком уж робкой простушкой, причем до такой степени, что на это было невозможно