Выживать, чтобы гонять. Один год в мире «Формулы-1» - Гюнтер Штайнер

– Ну, если это даст нам немного топлива, то почему бы и нет?

Заправившись, мы снова отправились в путь с мертвой антилопой в кузове грузовика. Единственная вещь, которая меня бесила – у меня болели губы. Это действительно меня убивало. В дополнение к жаркой погоде я был сильно обезвожен, и мои губы потрескались в течение нескольких дней. Помню, как я сказал своему штурману: «Сейчас становится уже очень больно». Кроме поиска аптеки или супермаркета – в чертовой пустыне – мы ничего не могли сделать. Мне оставалось только улыбаться и терпеть.

Когда примерно спустя час мы ехали через небольшую деревню, я увидел вдалеке кого-то за рулем квадроцикла. «Подожди-ка, – сказал я. – Я знаю этого парня». Это был мой друг, который работал в обслуживающей бригаде другой команды. «Какого хрена он здесь делает? Я собираюсь пойти и поговорить с ним». Оказалось, он заблудился, поэтому в обмен на то, что я помог ему снова найти дорогу, он дал мне банку бальзама для губ. Я готов был расцеловать этого парня!

Несмотря на то, что мы знали, куда едем, нам пока не удалось догнать колонну. Это было большой проблемой, поскольку 10-й и 11-й этапы проходили через Чад, а там шла война. Конвой ралли получил разрешение на проезд по стране, но об отставших не было ни слова.

– Все будет окей, – сказал парень на квадроцикле. – Они знают, что мы участвуем в ралли.

– А если им насрать? – спросил я. – Если тебя убьют, никто никогда не узнает. И даже если они не убьют тебя, то заберут все, что у тебя есть.

Проигнорировав меня, парень на квадроцикле решил в одиночку проехать через раздираемый войной Чад. Я пытался убедить его не делать этого, но он был непреклонен. «Я хочу догнать ралли, – сказал он. – Со мной все будет в порядке. Вот увидишь». Какой идиот! В конце концов я и двое моих коллег связались с владельцем нашей команды, который сказал нам ехать в Бенин на Западном побережье, отправить грузовик на корабле обратно в Италию, а затем найти аэропорт и лететь домой. Это заняло у нас несколько дней, но нам было все равно. Как ни странно, в итоге мы вернулись в Италию примерно в то же время, что и гонщики вместе с остальной командой. Однако когда мы рассказали им, что произошло, они не выглядели впечатленными. «Это “Дакар”, – сказал кто-то. – Такое случается».

Примерно через месяц после окончания ралли я встретил парня на квадроцикле. Увидев меня, он покраснел.

– Ты был прав, – сказал он.

– Да что ты говоришь, – ответил я. – Всё забрали?

– Да, – сказал он. – Вообще всё.

Какой идиот.

Я только что осознал, что потратил целую вечность на то, чтобы записать две истории о ралли для книги, в которой на самом деле нет ни слова о чертовом ралли! Ну, и кто теперь идиот? Иисусе.

Понедельник, 6 июня 2022 г. – Ранчо Штайнер, Северная Каролина, США

11:00

Я вышел раньше, и меня остановил парень, который, сделав селфи, спросил, каково это – быть знаменитым? Кажется, я ответил, что ничего необычного, но на самом деле это заставило меня задуматься. Никогда раньше мне не задавали такой вопрос, да и сам я не размышлял на подобную тему. Итак, каково это – быть знаменитым? Ну, иногда это может сводить с ума. Когда пару недель назад я приехал в аэропорт, чтобы лететь обратно в Шарлотт после Гран-при Монако, одна женщина попросила меня сделать селфи. «Нет проблем», – ответил я. Потом я понял, что на ней была футболка с моим, мать его, лицом. «Господи Иисусе, – сказал я ей, – ты ненормальная!» И ведь подобное случается не впервые. В последний раз это произошло в аэропорту Шарлотта. Со мной была моя дочь, и снова ко мне подошел для селфи человек в футболке с моим лицом. Она была в полном ужасе, и я мог видеть по глазам, что происходит в ее голове. С какой стати кому-то вообще нужна футболка с ним?

На самом деле я не знаю, как Грета относится к известности своего отца, потому что мы никогда не говорим об этом. Иногда мне хочется попытаться выяснить, что она думает. Но в такие моменты мне всегда кажется, что если я заговорю о подобном, она решит, будто я красуюсь. Единственная вещь, которая ее смущает, – это когда незнакомые люди начинают здороваться со мной. До прихода популярности со мной здоровались только те, кто меня знал, однако после Drive to Survive это начали делать многие. Я думаю, она просто принимает все как есть. Все происходило очень постепенно, так что за годы мы к этому привыкли. Теперь я суперзвезда. Просто смирись с этим!

Даже не знаю, как я отношусь к известности, если честно. До начала Drive to Survive я появлялся на Гран-при, и мне почти никто ничего не говорил. Кроме: «Что это за странный засранец? Неужели он может быть в “Формуле-1”?» Сейчас иногда мне может потребоваться полчаса, чтобы добраться до паддока. Не все рады меня видеть, но если те, кто рад, хотят поболтать и сделать селфи, это нормально. Проблемой это становится только тогда, когда со мной кто-то вроде Джина. Я не могу заставлять его ждать, пока я позирую для селфи, поэтому если он там, я шепчу: «Я с чертовым боссом!» – и иду дальше.

Наибольшее удовольствие от всего этого получают гонщики и механики. Механики меня всегда бесят. Время от времени, когда трасса открыта для посетителей, они выталкивают меня из гаража, как в каком-то шоу уродов. «Подойди и посмотри на глупого Гюнтера! Почему бы тебе не ткнуть в него пальцем и не обозвать!» Я будто чертов талисман. Впрочем, я отношусь ко всему этому с юмором. Ведь я не папа римский. Он не смог бы справиться с управлением командой «Ф-1». С другой стороны, можете ли вы представить, как я выхожу на балкон площади Святого Петра в Риме и произношу Urbi et orbi[51]? «Окей, теперь я закончил. Принимайтесь за свою чертову работу!» Папа Гюнтер Первый станет Папой Гюнтером Последним!

Скоро у меня встреча с нашим директором по маркетингу по поводу нового титульного спонсора, позже вечером я лечу в Великобританию, а затем в Баку. В вопросе спонсорства сейчас мы находимся на том этапе, когда нам уже нужно принимать решение о том, с кем мы будем работать. Наличие нескольких компаний, которые хотят иметь дело с нами, – это фантастика, но мы не можем заставлять