Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

***

Москва, Кремль

Капитонов уже полчаса как ушел, когда Брежнев, уже занявшись другими делами, вспомнил кое-что и досадливо поморщился. Он совсем забыл, что хотел обсудить с ним еще один вопрос. Ну сам в принципе виноват. Надо было Цуканову сказать, чтобы тот напомнил ему во время разговора. А он решил как-то, что сам не забудет про это. Полянского-то с должности министра сельского хозяйства сняли. А ставить кого-то другого на эту должность же надо! Вопрос-то совершенно актуальный.

Задумавшись над ним, Брежнев подумал, что как-то он в последние недели слишком уж прижал Федю Кулакова. Тот уже, такое впечатление, боится к нему даже заходить в приемную. Что бы это значило? – думал Брежнев. Думает, что провинился передо мной? Или и в самом деле провинился, просто я об этом еще не узнал? Или просто опасается, что попал в опалу и боится все усугубить?

Это очень хорошие вопросы, – подумал Брежнев. Интересно, какой из них верен…

Но если Кулаков в чем-то и провинился, то Брежневу, по крайней мере, это известно не было. Так что основной версией было то, что он расстроился из-за того, что впал в опалу. На самом деле Брежнев против Кулакова ничего не имел. Просто так уж совпало, что удачный вышел случай для того, чтобы свести окончательные счеты с Полянским, убрав его с арены.

Это было нужно сделать, уж больно Полянский его раздражал. И теперь, хотя и Кулаков попутно пострадал, дело было сделано. Не удастся человеку остаться членом Политбюро, если он больше не занимает в стране никакой серьезной должности. Так что лишив его должности министра сельского хозяйства, Брежнев сделал вопрос об исключении Полянского из Политбюро в мае на очередном пленуме ЦК КПСС просто обычной формальностью. Ни одного шанса уцелеть в Политбюро у Полянского больше не было.

Так что он сам, прекрасно понимая это, бороться и не будет. Возьмет ту подачку, которую ему бросил Брежнев, выберет себе посольскую должность, которой ему больше придется по нраву, да и в мае после решения Пленума сразу же страну и покинет.

Подумав об этом, Брежнев все же вернулся к мысли о том, что Кулакова он, возможно, слишком сильно прижал, разбираясь с Полянским. Как бы тот ни вообразил, что он перестал ему благоволить, и не начал какую-нибудь фронду против него? – забеспокоился Брежнев. Все же влияния Федя, в том числе и при его поддержке последние годы, набрал немало…

То, что он пользоваться им еще не очень хорошо умеет, что и доказал его блестящий провал на последних заседаниях Политбюро, когда Андропов и Громыко, объединившись вместе, веревки из него с Полянским вили, это другой вопрос.

Кстати говоря, эта ситуация Брежнева полностью устраивала. То, что Кулаков при всех показал, что он вовсе не такой мастер интриг, как воображал до этого, это очень даже неплохо. Это его отрезвит. А то действительно немножко задирать нос в последнее время стал. Это не один уже член Политбюро в беседах с Брежневым отмечал. Но Брежнев никак в это раньше не вмешивался и просто помалкивал. Теперь авось, после того как получил от Андропова и Громыко, Кулаков станет посмирнее и будет лучше знать свое место. То, что в принципе и нужно, удовлетворенно подумал Брежнев.

Ну а чтобы его к фронде не склонять и намекнуть ему, что он, Брежнев, все же к нему благоволит, надо бы, наверное, поспособствовать тому, чтобы его кандидатура на должность министра сельского хозяйства была одобрена...

Еще раз пожалев о том, что Капитонов уже успел уйти, Брежнев отказался от мысли о том, чтобы позвать его обратно. Ни к чему всю эту суету городить.

– Эммануилович, набери Капитонова и спроси, кого Кулаков ему предлагал в качестве министра сельского хозяйства, – велел он Цуканову.

Глава 13

Москва, Кремль

Брежнев занялся другими вопросами. Цуканов через пару минут вернулся и доложил.

– Леонид Ильич, Капитонов сообщил, что Кулаков очень хочет видеть на должности министра сельского хозяйства Петра Мироновича Машерова, первого секретаря ЦК КП Белоруссии, – сказал Цуканов.

– Машерова? – удивленно переспросил Брежнев своего помощника. – А с чего он вообразил, что Машеров захочет пойти на эту должность?

Цуканов просто развел руками. Ясно, что этот вопрос Капитонову он не задавал. Впрочем, Брежневу и самому это было понятно, поэтому какого-то ответа от помощника он не ждал. Это был скорее риторический вопрос.

– Машеров, значит, – задумчиво сказал он.

В принципе, ничего против Машерова Брежнев не имел. Тем более что сегодня утром его помощники уже ознакомили его с интервью в газете «Труд». Там, конечно, было все так расписано, что можно было подумать, что сам Машеров лично всю войну и выиграл. Но все же он уделил должное внимание и военным подвигам самого Брежнева. Конечно, это не могло не порадовать Леонида Ильича. Приятно все же, когда первый секретарь в БССР помнит свое место. Ну а так интервью, конечно, вышло достаточно яркое...

И этой фразой про то, как Леонид Ильич мужественно сражался на Малой земле, поднимая в атаку бойцов под пулями, он, конечно, вину свою в выпячивании собственных подвигов, когда партизанил в Белоруссии, искупил, с точки зрения Брежнева. А главное, продемонстрировал, что готов работать в любой должности со всем уважением к генеральному секретарю.

Брежневу одновременно стало и понятно, откуда это интервью в «Труде» появилось. Раз Кулаков Машерова пытается двигать на должность министра сельского хозяйства, значит, он, скорее всего, и подсуетился с этим интервью... Ну что же, Федя взялся за дело достаточно энергично, – подумал он. – Авось в этот раз он битву не проиграет...

Брежнев совсем не исключал, что Андропов и Громыко кого-то тоже выдвинут. А это значит, что за должность министра сельского хозяйства Советского Союза в Политбюро может развернуться очередная большая схватка... Ну что же, раз у Кулакова такие амбиции, то пусть учится сражаться с настоящими зубрами Политбюро, отстаивая перед ними кандидатуру Машерова! А он, Брежнев, в последний момент его поддержит...

***