Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

молодым человеком. А самое интересное, конечно, если вдруг в процессе беседы еще также выяснится, не знает ли Ивлев о скрытых подводных камнях того будущего японского успеха, который он так хорошо и детально расписал еще во время бесед с японским послом в СССР. Как человек опытный, министр знал, что любой успех всегда требует определенных жертв. Какие-то варианты возможного негатива в случае подобного успеха, что расписывал Ивлев, он и сам себе примерно представлял.

Ясно, что возрастет зависть некоторых тех богатых стран, которые сейчас относятся к Японии высокомерно, считая ее во многом заслуженно еще слаборазвитой страной.

Ясно также, что стремительное возвышение Японии приведет и к новым теркам с ее азиатскими соседями. С теми самыми соседями, которые сильно пострадали, когда во время Второй мировой войны Япония активно реализовывала свои масштабнейшие геополитические амбиции в регионе.

Тогда практически никто не остался в стороне. Японские солдаты чуть даже в Австралии не высадились. Что уж говорить про всякие Филиппины, Индонезии, Китай, Малайзию и ряд других ныне достаточно серьезных азиатских стран, которые в то время были либо британскими колониями, либо марионетками в руках западных стран. Но, кстати говоря, это будет прекрасным тестом для того, чтобы проверить, насколько адекватный прогноз способен обеспечить этот молодой человек. Если он будет говорить только об оглушительных успехах, что ждут Японию в ближайшие полтора десятилетия, то это одно дело. В этом случае можно будет подумать, несмотря на то, что, как уже выяснилось, у него неожиданно прекрасное знание технических деталей того успеха, что он обещает Японии, что это всего лишь восторженное фанфаронство. И по-настоящему ценным его прогноз однозначно не является.

А вот если Ивлев сможет не только предугадать те негативные последствия этого японского экономического возвышения, которые видит сам министр, но и сможет расписать какие-то другие проблемы, которые вслед за этим могут последовать для Японии, то вот в этом случае его придется воспринимать уже максимально серьезно. Потому что это будет означать, что это действительно по-настоящему серьезный аналитик, к которому необходимо максимально прислушиваться… И придумать, как заинтересовать его в дальнейшем сотрудничестве…

***

Москва

Наконец настало время и для третьей встречи. Теперь уже с Гришиным.

Никаких особых дел у Машерова раньше с Гришиным не было, но сидел он в Москве прочно, пользовался заслуженным авторитетом, и Москва под начальником Гришина чувствовала себя совершенно не хуже, чем Белоруссия.

Так что в какой-то мере это Машерова с Гришиным объединяло.

Они, в принципе, несмотря на то, что должности звучали по-разному, занимались одинаковым делом – всячески прихорашивали и развивали вверенные им в управление советским государством территории.

Гришин не стал тратить время на дежурные беседы о вещах, которые мало затрагивают их сегодняшнюю встречу. Он практически сразу же перешел к предложению, которое, как уже и ожидал Машеров, заключалось в том, чтобы занять вакантную должность министра сельского хозяйства.

Но вот его аргументы, пожалуй, были самыми серьезными с точки зрения самого Машерова.

Гришин взывал к его ответственности, говорил, что если он смог привести в порядок сильно пострадавшую после войны Беларусь, то и с сельским хозяйством всего СССР он тоже справится.

Упирал также на его ответственность, на необходимость заставить заткнуться империалистов, которые насмехаются над Советским Союзом за неспособность произвести необходимое для страны зерно.

Говорил также о том, что советские граждане заслуживают иметь в своем рационе побольше мяса. А как же это мясо произведешь, если кормового зерна для животноводства совершенно недостаточно производится и приходится покупать большие объемы за рубежом? Кто же будет развивать животноводство высокими темпами, если это означает резкое увеличение иностранной валюты, потраченной на закупку кормового зерна за рубежом?

Вот и получается парадокс, что где-то мясо, как в Москве, в изобилие, а где-то граждане вынуждены за неимением свежего мяса консервами питаться.

Это, конечно, были сильные аргументы, к которым Машеров понимал, что должен прислушаться. Они западали прямо в душу.

Но, конечно же, как и на предыдущих беседах, окончательного ответа он не дал.

Также договорились встретиться через два дня для финальной беседы…

***

Москва, квартира Ивлевых

Вечер был какой-то тихий и спокойный. Очередной доклад Межуеву я сдал. Доклад, что велел сделать Андропов, я пока не писал. Прикидывал в уме, как это лучше сделать.

Так что решил в кои-то веки немножко отстраниться от дела и побыть с семьей.

Сидели с Галией в гостиной. Поиграл немного с малышами. Поиграл бы и подольше, но они были вполне себе самодостаточные. Друг с другом играли гораздо лучше, чем когда кто-то из родителей к ним присоединялся. Так что взял одну из книг Джека Лондона почитать, а Галия уселась вязать на том же диване. В общем, этакая семейная идиллия…

Внезапно раздался звонок в дверь. Причем однозначно, что не кто-то из наших близких пришел. Длинный такой… С силой явно нажали и долго держали…

Пошел с интересом открывать дверь. Всегда любопытно, что же там за гости неожиданные. На пороге оказалась внезапно Маша Шадрина.

Я опешил на секунду. Вот уж кого не ожидал увидеть, так это ее.

Все же и Витьке она много проблем доставила. И он мне совершенно точно говорил, что извиняться она перед нами не намерена. Мол, никакой вины за собой по поводу того, что она учудила на французском приеме, придя туда по нашему приглашению, она не чувствует. Ясно, что меня такие известия не порадовали…

– Здравствуй, Маша, – удивленно сказал я.

– Здравствуй, Паша, – ответила она.

Тут и Галия, само собой, тоже нарисовалась. Просто ей, чтобы вязание отложить, потребовалось на несколько секунд больше. Там же, если поспешишь, соскочат какие-нибудь петли со спиц. И потом придется долго мучиться, прежде чем сможешь продолжить работу над шарфом.

Галия с Машей тоже удивленно поздоровалась.

Может, мы себя не совсем вежливо вели, не пригласив ее сразу к нам зайти. Но все же ситуация достаточно нестандартная. Ее мы точно к себе домой не ждали.

Ну потом, я, конечно, сориентировался. Стало ясно, что сама Маша не уйдет, и явно на пороге ничего говорить не намерена. Так что пригласил ее войти.

Войдя в квартиру, Маша тут же, потупив глаза, сказала:

– Паша и Галия, я пришла перед вами извиниться. Я тогда даже не понимала, какие глупости делаю,