Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

Андропов с Громыко договорились, что Громыко придет на разговор с Машеровым, чтобы послужить дополнительным стимулом для председателя КГБ уговорить Машерова согласиться.

Все же Андрей Андреевич – земляк Машерова, и у них в силу этого прекрасные отношения. И при помощи Громыко продавить Машерова на согласие, с точки зрения Андропова, будет гораздо легче, чем без него.

Ну а то, что Машеров об этом не будет заранее знать, так и ничего страшного. Все же Громыко, как член Политбюро, стоит выше в номенклатурной вертикали, чем Машеров, и согласовывать с ним его появление на переговорах, которые предварительно были назначены между Андроповым и Машеровым, нет никакой необходимости.

Это будет сюрприз, но несомненно, приятный сюрприз, что человек такого уровня дополнительно присоединяется к проходящему разговору.

Но они договорились с Громыко встретиться десятью минутами ранее, перед тем как должен был появиться Машеров, потому что у Андропова еще оставался с ним один нерешенный вопрос по поводу Ивлева.

Так что едва Громыко вошел в комнату номера, и они, поздоровавшись, и пожав друг другу руки, уселись за стол, как Андропов тут же сказал:

– Андрей Андреевич, по поводу того нашего разговора про некого Павла Ивлева и театр «Ромэн». У меня есть несколько другое предложение, но я думаю, что оно вам понравится.

– Слушаю вас, Юрий Владимирович, – с интересом спросил Громыко.

– Вы полагаете, что этот Павел Ивлев является человеком Кулакова? Я согласен, что у вас для этого есть серьезные аргументы. Но давайте поступим немножечко иначе. Сами понимаете, что когда наши артисты или спортсмены выезжают за рубеж, то мои люди их сопровождают. Пусть театр «Ромэн» и этот Павел Ивлев все же едут в Японию, но у моих людей там будет дополнительная задача – проследить, чем будет заниматься этот самый Павел Ивлев во время этой недельной поездки. Все же ваши аргументы по Кубе были мной восприняты с большим интересом. В то же время Куба – глубоко дружественная страна для Советского Союза, в отличие от Японии. С Японией, не мне вам рассказывать, как министру иностранных дел, отношения у нас достаточно негативные. Наверное, сложно будет найти большего союзника США в Азии, чем та же самая Япония. Южная Корея, разве что. Поэтому, если во время наблюдения за Павлом Ивлевым выяснится, что у него действительно от Кулакова есть какая-то задача в сфере внешней политики или экономики, которую он будет решать на встречах с высокопоставленными японцами, мои офицеры все это зафиксируют. А когда Ивлев вернется обратно в Советский Союз, то мы с ним очень плотно поработаем. Если все будет так, как вы ожидаете, у нас появится серьезный компромат на Кулакова, потому что одно дело крутить какие-то комбинации на территории дружественной Кубы, а совсем другое дело – заигрывать без согласования с Политбюро и министром иностранных дел, не говоря уже о том, чтобы согласовывать такие вещи и со мной, как с председателем КГБ, – с нашими врагами и близкими союзниками США, японцами.

Немного подумав, Громыко согласно кивнул.

– Вы правы, нам совершенно не стоит упускать такую возможность. Давайте, Юрий Владимирович, так и сделаем. Уверен, что эта идея, пришедшая вам в голову, может иметь для нас определенный интерес.

***

Москва, Кремль

Конечно, Машеров был очень шокирован, когда, придя на встречу с Андроповым, обнаружил, что беседовать будет не с одним членом Политбюро, а сразу с двумя. Помимо Андропова, на встрече присутствовал и Громыко, которого Машеров глубоко уважал. Естественно, он всячески пользовался его поддержкой в Белоруссии при необходимости, учитывая, что они все же земляки. Да и лично Машеров очень симпатизировал Громыко, который в данный момент, несомненно, являлся самым известным белорусом в мире.

После разговора с Пельше у него практически не осталось уже сомнений о том, что Андропов, скорее всего, тоже будет уговаривать его идти в министры сельского хозяйства. Тут очень уж кстати вспомнился тот разгромный удар, который Громыко и Андропов нанесли Полянскому, чтобы свалить его. Получается, они под него место расчищали? Он об этом ни сном, ни духом, но если станет известно, что ему делали такое предложение, то все первым делом подумают о том, что он с самого начала был об этом в курсе… Ох уж эти московские интриги!

Не то чтобы в БССР интриг было поменьше, как бы не так, хватало их и там, голова иногда распухала в попытке понять, кто именно против кого интригует. Но масштаб, само собой, был намного мельче… И белорусские бюрократы прекрасно знали, что разыгрывать в своих интригах Машерова втемную точно не стоит, он этого не потерпит. А вот московским бюрократам в этот отношении закон, конечно, не был писан…

После нескольких минут расспросов о том, как дела в Белоруссии, тут все было точь-в-точь, как при предыдущем разговоре, как Машеров и ожидал, Андропов и Громыко навалились на него, уговаривая его податься в министры сельского хозяйства. Причем делали это с достаточно неожиданной энергией…

Машеров вежливо их выслушивал, аргументы были примерно те же, что выдвигал и Пельше и при первом сегодняшнем разговоре.

Напирали на то, что хозяйственный белорус должен справиться там, где другие оплошали, не будучи готовы продемонстрировать должную хватку, для того, чтобы дело делалось должным образом, и сельское хозяйство, наконец, было приведено в необходимый порядок.

Значит, что получается, думал Машеров. Пельше это само по себе достаточно серьезно, а тут Андропов и Громыко. А ведь у меня еще будет встреча и с Гришиным тоже…

Гришин сам по себе фигура не менее значимая, чем любой из этих троих.

Да, похоже, что как-то так получилось, что они все не знают друг о друге. Иначе, наверное, собрались бы, чтобы переговорить со мной по этому поводу вчетвером.

Неужели я настолько очевидный кандидат в министры сельского хозяйства, что четыре настолько серьезных членов Политбюро дернули именно меня?

Этот вопрос как удивлял, так и немного забавлял Машерова. Но дело, конечно, приобретало гораздо более серьезный оборот.

Получается, что если он решит отказаться, он в какой-то степени подорвет отношения сразу с четырьмя членами Политбюро. Причем один из них Андрей Андреевич Громыко, его собственный земляк.

Никто, кто находится выше тебя по должности, не любит, когда ему отказывают… Это всегда вносит трещину в отношениях…

Это ситуацию серьезно усугубляло, хотя Машеров