Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

Глава 37

Вера

Совершенно банальный вопрос на мгновение заставляет растеряться. Я уже и забыла, когда кто-то интересовался, что у меня случилось. И совершенно точно не помню, когда это спрашивали с таким неподдельным участием.

— Где случилось? — Хлопаю ресницами незамутнённо, но Андрея таким не проведёшь.

— Тебе позвонили. Что стряслось? Надеюсь, мама в порядке?

— Да, в полном. Это… это не касается мамы. Точней, касается, но…

Заикаюсь и запинаюсь. Не уверена, что ему вообще есть дело до моих проблем и этот вопрос задан не из праздной вежливости.

— Вера, — Андрей ещё немного двигается ко мне. Закинув руку на изголовье дивана, сгребает меня поближе. — Я хочу понимать, что с тобой происходит.

— Зачем?

— Мне это важно. Мне важно всё, что у тебя случается.

И мне становится невыносимо жарко в его тесных объятиях. Словно кипятком обваривают с головы до пят.

Если таким образом он пытается вернуть мне способность здраво мыслить и членораздельно разговаривать, то он сильно просчитался.

— Я… Это глупо, но я хочу разыскать отца.

— Отца?

— Да. Мама случайно проболталась, и я решила, что нужно это использовать. Сходила в лабораторию, а они позвонили и сказали, что, возможно, у них произошла путаница с образцами. Человеческий фактор. Какая-то пробирка в холодильнике, старая фамилия... Не знаю, сама ничего не поняла. В общем, просят пересдать кровь.

Андрей сразу становится собраннее.

— То есть результатам нельзя доверять?

— Пока не знаю. Да они и сами не знают. Просто перестраховываются.

— Это хорошо или плохо?

— И то и другое, наверное, — криво усмехаюсь. — Смотря с какой стороны посмотреть.

— А ты с какой смотришь?

Поворачиваюсь к нему, оказываясь почти нос к носу.

— С той, где я уже устала надеяться увидеть просвет в своей жизни. Я думала, что хотя бы в этом вопросе появится ясность, — признаюсь шёпотом. — Хоть какая-то твёрдая земля под ногами. Но снова на моём пути встают какие-то проблемы. Я не хочу оставаться в пустоте.

— Ты не в пустоте, Вера.

— Разве?

— Да.

— А мне иногда кажется, что вся моя жизнь держится на каком-то честном слове и двух скрепках.

— Неплохая конструкция. Особенно если скрепки хорошие.

— Ты пытаешься меня развеселить?

— Немного.

— Ужасный способ.

— Другого под рукой не было.

Я опускаю голову, разглядываю собственные пальцы, сцепленные на коленях. Почему-то рядом с Андреем мне не стыдно за свою усталость, за тревогу, за эту дурацкую хрупкость, которая иногда всё-таки лезет наружу, хотя я отчаянно пытаюсь спрятать её поглубже.

— Знаешь... рядом с тобой внутри меня почему-то всё стихает, — сама не понимаю, как вообще это сорвалось с моих губ.

— Что именно?

Пожимаю плечами, не поднимая глаз.

— Всё. Этот вечный шум в голове. Страх. Дёрганое ожидание, что сейчас обязательно случится что-то плохое. Рядом с тобой оно исчезает, становится тише. Будто... — запинаюсь, морщусь. — Будто мне наконец можно не держаться из последних сил.

Последние слова звучат совсем тихо. Очень стыдно вот так признаваться в своей слабости человеку, с которым и знаком-то без году неделю.

— Вера...

— Не надо, — шепчу поспешно. — Сама не знаю, зачем это сказала.

— А я знаю. Ведь я рядом с тобой тоже перестаю быть тем человеком, которым привык быть.

— Каким же?

— Холодным. Собранным. Правильным. Тем, кто всё держит под контролем. С тобой у меня это не выходит, Вера. Но самое главное, ты будто и не ждёшь этого от меня. Все ждали, а ты… ты позволяешь мне просто быть. Таким, какой я есть.

Резко смолкает. Рывком дёргается вперёд.

Облизываю пересохшие губы. Между нами остаётся уже не расстояние даже, а какое-то смешное, ничтожное ничего. Один вдох. Один взгляд. Один шаг, который на самом деле уже давно сделан.

— Андрей...

— Одно твоё слово, и я остановлюсь, — хрипло выдыхает мне в губы.

Какое слово? Я не способна выдавить из себя ни звука. Поэтому просто отрицательно качаю головой, ведь мне, честно признаться, не хочется… Совершенно не хочется, чтобы он останавливался.

Андрей касается моей щеки кончиками пальцев, бережно проводит вдоль скулы, целует.

И я отвечаю на поцелуй слишком жадно для женщины, которая ещё вчера убеждала себя держать дистанцию. Ладонями цепляюсь за его плечи, чувствую под пальцами напряжённые мышцы, слышу, как он выдыхает мне в губы, и сама теряюсь в этом поцелуе так быстро и стремительно, что почти теряю связь с реальностью.

Он целует глубже, медленнее, превращая каждую секунду в пытку. Отстраняется, скользит по мне потемневшим взглядом, в котором уже нет ни спокойствия, ни привычной сдержанности. Только напряжение. Желание. Жгучая страсть, заставляющая меня вспыхнуть, сгореть до тла и тут же воскреснуть, собрав себя из пепла.

— Ты очень красивая, Вера. Господи, какая же ты красивая…

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это не правда.

— Тогда придётся доказать тебе обратное, — он резко встаёт с дивана и тут же сгребает меня на руки так легко, будто я ничего не вешу.

Я ахаю, машинально обвиваю его шею руками и жмусь ближе прежде, чем успеваю подумать, что вообще делаю. Сердце колотится в горле. Мне бы возмутиться, смутиться, хотя бы сделать вид, будто я всё ещё способна мыслить трезво, но меня затапливает жаром, восторгом, почти девичьим неверием в то, что это происходит со мной.

— Андрей, куда мы?

— Туда, где ты перестанешь спорить со мной. Хотя бы этой ночью. В спальню.

Глава 38

Вера

Закрываю за нами дверь спальни.

Вера всё ещё смотрит на меня так, будто не до конца понимает, как именно дошла до этой точки.

Если честно, я и сам не понимаю.

Каких-то несколько недель назад я был уверен, что мой контроль неукоснителен и нерушим. Что я давно перерос возраст, в котором мужчину может перекрыть от женщины до потери связи с мозгом. Что желания существуют для того, чтобы ими управлять, а не наоборот.

Как выяснилось, я был слишком высокого мнения о собственной выдержке.

Рядом с Верой вся моя идеальная выверенная система начинает трещать так отчётливо, что игнорировать это уже невозможно.

Вера стоит в нескольких шагах от меня. Раскрасневшаяся, растерянная,