Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская

любуясь красивыми нарядами женщин. Андрей же, кажется, плавает глубоко в своих мыслях. Его расфокусированный взгляд пропадает в пространстве между нами. Не знаю, о чём он думает, а спросить не решаюсь.

— Потанцуем? — Он резко откладывает столовые приборы.

Поворачиваюсь к нему так резко, будто он предложил мне не танец, а побег через границу.

— Что?

— Я, кажется, выразился достаточно ясно.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я не умею танцевать.

— Я тоже. Значит, будем позориться вместе.

Анюта радостно хлопает в ладоши.

— Идите! А я посмотрю!

Смотрю на Анюту, потом на протянутую мужскую руку.

Господи, если я сейчас откажусь, это будет уже не осторожность, а настоящая трусость. И Андрей прекрасно это понимает, потому не отступает. Берёт меня на слабо.

Вкладываю осторожно свои пальцы в ладонь Андрея.

Он помогает мне подняться, ведёт в центр зала, и уже через несколько секунд его ладонь ложится мне на талию. Вторая по-прежнему держит мою руку, без нажима, но достаточно крепко, чтобы я сразу поняла: если ноги подкосятся, упасть он мне не даст.

От этой мысли становится совсем не легче.

— Расслабься, Вера.

— Хочешь сказать, я напряжена?

— Хочу сказать, что у тебя сейчас такое лицо, будто я вывел тебя не танцевать, а на допрос.

— Смотря что будет дальше.

Уголок его губ снова трогает тень улыбки.

Мы медленно двигаемся под музыку. Один шаг. Второй. Поворот. Андрей ведёт, и уже через полминуты я действительно перестаю думать о том, куда ставить ноги. Начинаю думать о другом. О его руке на моей талии. О том, как близко мы стоим. О его плотном, обволакивающем запахе. О том, что мне хочется положить голову ему на плечо и хотя бы на несколько минут перестать быть сильной, взрослой, осторожной.

Опасные мысли.

Непозволительные.

И такие прекрасные…

— Вот видишь, — шепчет Андрей, — мир не рухнул.

— Пока нет.

— Просто дай нам время.

Он делает ещё один шаг, разворачивает меня плавно, и теперь между нами не остаётся воздуха. Почти не разбираю звуков музыки, потому что слишком сильно чувствую другое: жар его ладони даже сквозь ткань платья, твёрдость мужского тела, уверенность, с которой он ведёт меня, будто давно имеет на это право.

Его большой палец медленно скользит по моей ладони, вырисовывая узоры. Моя грудь почти касается его груди.

Нервно улыбаюсь, когда его взгляд соскальзывает ниже, к губам, и задерживается там. Меня же обдаёт изнутри жаром, потому что если бы он сейчас меня поцеловал, я бы, наверное, даже не вспомнила, что мы стоим посреди ресторана и кучи людей.

Эта мысль вспыхивает так ярко, что я сама пугаюсь.

Теряю моральные ориентиры.

Мы уже не просто танцуем.

Мы ходим по самому краю.

Когда танец заканчивается, возвращаемся к столу. Анюта встречает нас сияющим взглядом.

— Вы были такие красивые! Прямо как в кино.

— Надеюсь, кино с хорошим финалом, — отзывается Андрей, отодвигая для меня стул.

Официант приносит десерты, но я не успеваю даже вооружиться маленькой ложечкой, потому что за плечо меня кто-то мягко трогает. Оборачиваюсь. Пожилая дама в красивом брючном костюме глубокого синего цвета поджимает смущённо тонкие губы.

— Простите, не могу не сказать, какая вы красивая пара. И у вас удивительно очаровательная девочка. Так на вас похожа.

Щёки пылают от прилившей крови.

— Я… Я не…

— Просто одно лицо. Глаза, улыбка, даже поворот головы. Маленькая мамина копия! — Женщина мягко треплет Анюту по плечику. — Извините мне мою наглость, но я весь вечер вами любуюсь.

Её седовласый супруг подставляет локоть, и они вдвоем степенно удаляются к выходу из ресторана.

Опускаю взгляд в тарелку, вдруг обнаружив в собственном десерте огромный интересный мир, который срочно нуждается в изучении.

— А ведь и правда, — задумчиво произносит Андрей. — Почему я раньше не замечал, как вы похожи?

С трудом поднимаю глаза. Андрей разглядывает нас с Анютой внимательно, с энтузиазмом искателя сокровищ, который вдруг обнаружил клад в месте, мимо которого проходил сотни раз.

— Андрей... — предупреждаю тихо.

Но он будто не слышит. Или не хочет слышать.

— Не знай я обратного, решил бы, что вы и правда мать и дочь.

Сердце делает тяжёлый, глупый удар.

Анюта, до этого вдохновенно сражавшаяся с мороженым, поднимает голову.

— Жалко, что Вера не моя мама, — вздыхает она с беспощадной детской искренностью.

Я буквально перестаю дышать от этого простого детского признания.

Улыбка с лица Андрея исчезает не сразу, но я успеваю заметить, как гаснет свет в его глазах. Как становится жёстче линия рта. Как он отводит взгляд в сторону, будто даёт себе время.

Анюта, кажется, и сама понимает, что сказала что-то не то, потому что начинает торопливо возить ложкой по креманке.

— Я не то хотела сказать, — бормочет она. — Ну... то есть... Вера хорошая. И красивая. И со мной гуляет. И не ругается просто так. И сказки интересные рассказывает. Вот.

Всё внутри меня переворачивается, плавится, идёт трещинами.

Я не должна хотеть таких слов. Не должна так на них откликаться. Не должна думать о том, как отчаянно хотелось бы прижать эту девочку к себе и сказать, что я отдала бы всё на свете, чтобы быть её мамой…

— Иди ко мне, — шепчу, протягивая руки.

Анюта сползает со своего стула и тут же оказывается у меня на коленях. Тонкая, тёплая, пахнущая детским шампунем и ванильным мороженым. Обнимаю её крепко, целую в макушку и чувствую, как она расслабляется у меня в руках.

— Всё хорошо, солнышко, — шепчу ей.

— Ты не обиделась?

— На тебя? Никогда.

Она прижимается ко мне сильнее.

Андрей прокашливается в кулак.

— Думаю, на сегодня впечатлений достаточно. Кто-то уже явно начинает клевать носом.

— Я не клюю, — вяло возражает Анюта, не поднимая головы с моего плеча.

— Разумеется.

— И вообще я взрослая.

— Именно поэтому тебе пора спать, как и всем нам. Взрослым нужен здоровый сон, чтобы чувствовать себя хорошо.

Анюта что-то недовольно бурчит, но уже без прежнего запала.

Поднимаемся вместе из-за стола.

Глава 36

Вера

До номера мы добираемся почти в тишине. Анюта отчаянно бодрится, надеясь, что если будет выглядеть достаточно активной, то получится выторговать у отца ещё часик бодрствования. Но я знаю, что Андрей в вопросах дисциплины