Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

— У тебя минута, Мертвец. Потом мы в любом случае входим и пусть свет поможет тем кто встанет у нас на пути. Время пошло.

Молот был прав, у нас нет времени на сантименты, а наш противник играет на психике нормальных людей. Детский смех в таком месте ломаем привычные паттерны поведения. В целом хороший прием, но работает не на всех. Некоторые лишь злятся. Я например. Ненавижу некромантов, больные на голову ублюдки и эти головы я с удовольствием отрывал.

Я положил руку на дверную ручку. Стальная, грязно-серая, с табличкой «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён» — как будто эта надпись кого-то когда-то останавливала.

Сталь была тёплой, от энергии текущей по формации, но мне было плевать. Я знаю точно наперёд: Сегодня кто-нибудь умрёт! Я знаю где, я знаю как, Я не гадалка, я палач! И да простит меня Небо за мою жестокость.

— Готовьтесь. Заходим!

* * *

Перед нами был длинный коридор, в конце которого виднелась сестра близнец двери через которую мы только что вошли. По обеим сторонам коридора, стояли клетки. От одного вида которых во мне поднялась дикая злоба. В памяти мелькнули воспоминания, которые были похоронены в таких глубинах моего сознания, что я уже о них забыл. Когда-то и я сидел в такой клетке, голодный, избитый, злобный щенок. Как и местные пленники я мог там сдохнуть, но мне повезло и я выбрался.

И тут тоже были не камеры, а именно клетки как для диких зверей. Стальные прутья, висячие замки, бетонный пол, влажный от мочи и того, что выделяется из людей, забывших, что такое уход за собой. В мои ноздри ударил ненавистный запах, в котором смешалось сладкое гниение бездны, застарелый пот, прокисший на месте, моча и поверх всего кровь. Гниющая кровь, которую никто даже не думал смывать.

Десять клеток, в которых должны содержаться десять человек, но живых среди них было лишь девять.

Все взрослые. Судя по всему тела подростков уже гнили где-то внизу, если конечно они не превратились в тварей разлома. Кто его знает, что для этих ублюдков значит брак.

Большинство в клетках сидели или лежали с тем тупым выражением, какое бывает у людей под запредельной дозой Искры. Тело присутствует, личность — отъехала в отпуск. У всех на плече или на груди — клеймо двойной спирали ДНК. Выжженное раскаленным металлом, как тавро на скоте. Выродки метели свой материал, о как им повезло, что у меня нет моей старой силы и еще больше, что рядом нет моего тигриного брата. Лао Бай ненавидел клетки, а еще больше тех кто в них сажает.

Я пошёл по коридору сканируя обреченных. Алиса неотступно шла за мной, как и Эйра, что шла справа, держа тыл и одновременно сканируя клетки слева. Дэмион, запер изнутри двери и двинулся следом.

Первая клетка. Старик-бомж, с длинной грязной бородой. Мне даже не надо было смотреть в его суть, чтобы увидеть, что зерно проросло в его сердце. Но старое сердце алкоголика, не выдержит уже через пару дней и зерно превратится в пыль.

Вторая. Парень лет тридцати пускающий слюни и расчесывающий свое клеймо до крови. Вердикт труп.

Третьей была женщина с проплешинами на голове. Она смотрела в стену и ничего не видела. Еще один бесполезный труп.

В следующей клетке валялся свежий мертвец, судя по всему он отдал концы не более пары часов назад и теперь зерно в его груди медленно разрушалось. Нужно лучше следить за материалом.

Пятая. Шестая. Седьмая. Во всех них были лишь мертвецы, которые еще не знали, что они мертвы. Да сохранит Небо их души. Я слышал как девушки начали чаще дышать сдерживая отвращения, пока мы не подошли к следующей клетке, в которой сидела узкоглазая старуха.

Она сидела раскачиваясь с закрытыми глазами. И от нее шло ощущение беды. Когда ее глаза открылись, я рефлекторно отступил на полшага.

Ее зрачки светились, густым ярко зелёным ядовитым светом, какой бывает лишь у тех кто заживо начинает обращаться в цзянши. Не знаю как, но ее внутренняя суть вместо того, чтобы быть пожранной зерном бездны, жрало его и превращалось в ожившего мертвеца. Старуха улыбнулась мне чёрными дёснами и зашептала на языке, которого я не знал.

Эйра отшатнулась и тихо сказала:

— Она проклинает всех белокожих и говорит, что мы все скоро станем такими же как она. Зовет в свидетели старых богов.

Эйра села на корточки и посмотрела прямо в глаза старухе и произнесла несколько слов на том же непонятном языке, а потом с ее пальцев сорвались две тонкие льдинки, одна из которых пробила сердце старухи, а вторая мозг.

— Ты искала войну, Ледышка — сказал Дэмион глядя на происходящее. — Мертвец тебе ее предоставил. — Я не понимающе на них посмотрел, а Эйра тихо сказала:

— Когда люди Цинланя прибыли сюда, с нами обращались как с рабами. Мой прадед завещал вести с этим войну любыми методами…

Из последней клетки раздался голос:

— Помогите, — Раздался хриплый женский голос, такой бывает у того кто много кричал, а потом долгое время не разговаривал. — Помогите ради Озаренного.

В клетке сидела молодая женщина в грязной больничной пижаме. Лет двадцать пять, вполне миловидная даже среди этого дерьма и в отличие от остальных у нее были осмысленные глаза.

Девушка тянула руки сквозь клетку и Алиса взяла ее ладонь без малейшей брезгливости. Я вздохнул и прислушался к себе. Мое чутье говорило, что у это девушке есть шанс. Зерно почти не взялось и его можно удалить почти без последствий. Но почти это не означает, что их не будет совсем.

Будь я один, то она бы осталась в клетке, вместе с остальными, но если я сейчас так поступлю, то остальные меня не поймут. Они хотят быть благородными. Юность всегда такая, никто не хочет выполнять грязную работу без идеалов.

— У этой есть шанс, — сказал я тихо. — Зерно в ней дефектное и еще мелкое, почти не закрепилось.

— Тебя зовут? — Алиса повернулась к женщине.

— Ника. Меня сюда привезли две недели назад. Я… я не помню откуда. Я не помню, кто я. Но я была кем-то. Я знаю.

— Ты будешь, — сказала Алиса, а Дэмион не долго думая ударил своим копьем по навесному замку отрывая его.

Дэмион распахнул решётку четвёртой. Ника не сразу шагнула наружу, ее ноги отвыкли ходить. Алиса завела её руку себе на плечо. И оказалось, что женщина очень лёгкая и крайне слабая.