Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

В наушнике раздался голос Молота:

— Мертвец, вы слишком долго возитесь. Мы заходим.

— Твою мать! Молот у нас живой.

— Понял, тебя Мертвец. Постарайтесь сохранить живым, а мы начинаем зачистку.

Обернувшись к ребятам, я бросил:

— Ускоряемся. Молот вошел в подвал.

Когда мы пошли к тяжелой металлической двери в дальнем конце коридора, на которой висела еще одна табличка «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён».

А из-за двери разносился звук. Веселый детский смех, постоянно повторяющийся. Один и тот же ребёнок, лет четырёх-пяти, заливался — звонко, чисто, как смеются дети, когда их щекочут или подкидывают. Каждые секунд десять включался новый повтор, практически без зазора.

Тот же самый звук, что Молот слышал у себя в южном крыле. Запись крутят по всему зданию. Очень хороший прием, чтобы сломать психику нормальным людям, вот только с юга зашли имперские морские пехотинцы, которые уже не знают, что такое быть нормальным. А с севера четверка одаренных, под предводительством древнего целителя-убийцы.

— Алекс, — Произнесла Алиса шёпотом, в котором слышалась отчаянная надежда и даже не понимая, что нарушила протокол. — Это же запись?

— Именно так.

— Это очень больной человек.

— Полностью с тобой согласен и сейчас мы исцелим его от самой страшной в мире болезни.

Нику Алиса аккуратно опустила в угол — за выступ, чтобы не попала под огонь, если что. Дэмион встал слева от двери, симметрично Эйре, которая стояла справа. Каратель он сжимал в левой ладони, а в правой свое любимое копье. В глазах ледяного барса не было сомнений, только азарт охотника. Он хотел боя, так же как и я. Ведь именно поединок освобождает тебя от узких рамок сознания делая поистине сильным.

Стоило мне взяться за ручку двери, как я тут же почувствовал лёгкий, осторожный, почти вежливый касательный жест чужого внимания.

Тот, кто сейчас находился за дверью, спросил на уровне энергий: «свой?». Видимой почуял сродство со своей стихией. Ну давай познакомимся поближе. Повинуясь моему мысленному приказу из татуировки сформировался Тень, который тут же ушел сквозь дверь фазовым скачком. Насколько же правильным было решение взять первого слугу разведчика.

Тень двигался по лаборатории, а я комментировал остальным, что вижу.

— Один человек сидит за столом с лампой и что-то читает. Чуть дальше двое санитаров с дубинками ужинают.

— Жрать в такой обстановке, это какие крепкие нервы у них должны быть. — Выдохнул Дэмион, а вместо меня ему ответила Эйра.

— Они просто не считают своих пленников людьми. — Взмахом руки я прекратил их разговоры и продолжил:

— Внутри одарённый. На наше счастье, он тут работает как запитывающая батарейка. Ушел в глубокий транс и держит магический контур. Судя по тому что видит Тень, его ядро переполнено, а значит он откуда-то тянет себе силу. Это конечно минус, зато из транса он будет выходить несколько секунд точно.

— Мертвец, что за контур?

— А вы не чуете? Ублюдок поддерживает энергетический контур по всему зданию. Через него слушает все что тут происходит на энергетическом уровне и если случается, что-то из ряда вон выходящего он сообщает главному. Он уже знает, что что-то не так, но его внимание на юге. Откуда заходит Молот, и это наш лучший шанс.

— Одаренный на мне, остальные на вас. Никакой пощады каждый из них заслуживает смерти.

Я надавил на ручку и из лаборатории на нас плеснуло запахом формалина, расплавленного воска и застарелой крови. А детский смех стал еще громче.

Глава 17

Запись детского смеха звучала всё громче, и я увидел, как двое санитаров поднимают головы. Первое, что мне бросилось в глаза, — у них в ушах торчали наушники. Благодаря Тени я уже знал, где кто расположен, и коротко отдал приказ:

— Зачищаем!

Пусть Дэмион и Эйра — маги льда, у которых эмоции находятся под намного большим контролем, чем у остальных, но они подростки, и то, что они видели тут, привело их в праведное бешенство. Именно поэтому никаких «убить всех», как я бы скомандовал опытным ветеранам, а просто формальная зачистка. Мы убираем мусор, в том числе и человеческий.

— Ваши в халатах, — совершенно не скрываясь, рявкнул я на бегу. — Тот, что в центре, — мой!

— Сделаем, Мертвец, — голос Эйры был подобен энергии льда в её каналах, такой же спокойный и обжигающе холодный. Ледяная королева, только что подарившая покой соотечественнице, была в ярости.

Санитары выглядели как самые обычные мужики, у которых на лбу был написан уровень их интеллекта, и он явно был даже ниже восьмидесяти пунктов. Заляпанные кровью и остатками еды белые халаты, дубинки со встроенным электрошокером на поясе. Они даже не сразу поняли, что произошло, когда четыре фигуры одновременно вошли в их комнату.

Один начал тянуться к рации и не успел. Какой бы быстрой ни была Эйра, у неё не было такой практики убийства. Дэмион работал тем, чем привык: шаг вперёд — и тяжёлое боевое копье влетело санитару прямо в основание шеи. Удар был нанесён идеально точно — в место между ключицами, где нет никаких костей, только мягкие ткани и трахея. От инерции его тело отлетело со стула, и кружка с чаем смешно закрутилась на столе, сбитая предсмертным взмахом руки умирающего санитара.

Видя работу нашего Отморозка, Эйра не дала второму даже разогнуться. Из её правой ладони сорвалась тонкая гранёная ледяная игла и вошла санитару точно в висок. Никаких тебе эффектных убийств — абсолютная эффективность. Парень обмяк на стуле, голова легла на стол рядом с тарелкой остывшего супа.

Читающий за столом был настолько увлечён своим делом, что даже не поднял голову от книги в первые секунды, а потом стало слишком поздно: копьё Дэмиона снова оказалось в его руке и поставило финальную точку в рукописи жизни книгочея.

Моя цель сидел за низким круглым столом, на котором горели три чёрные свечи в старой латунной тарелке. Молодой парень, лет двадцати пяти, в халате нараспашку поверх тёмной рубашки. На запястьях — те же двойные спирали ДНК, что у писцов на чердаке, но набитые куда точнее и в более сложной манере, что, похоже, показывало его более высокий статус. На его горле был застёгнут металлический горжет — опять с этими проклятыми спиралями.

Погружённый в глубокий транс, он сидел с закрытыми глазами в позе, которая у нас называлась позой лотоса. Дыхание ровное, медленное, как у медитирующего монаха священной чистоты,